Золушка для снежного лорда

Вытащив в прихожую весь мусор, я упаковала его в отдельную коробку, взятую в каморке, в соседнюю стопку сложила чужие вещи, обнаруженные в самых неожиданных местах, и еще в одну — старое постельное белье и покрывало, которые требовали тщательной стирки. Затем убрала всю висящую по углам паутину, передвинула к окну круглый стол и мягкое кресло, после чего, довольная результатом, взялась за мытье подметенных ранее полов. Увлеченная своим занятием, я напевала себе под нос незатейливый мотивчик и, уверенная в том, что дверь заперта на ключ, чувствовала себя в полной безопасности. Тем неожиданней было услышать за спиной мужской голос, который с одобрительными интонациями совершенно бесцеремонно заявил:

— Мило, очень мило, угу. Вид сзади я оценил по достоинству, малышка. Попка у тебя что надо. Может, теперь и личико покажешь? — Такой наглости по отношению ко мне даже парни на рынке не допускали. Да что там — нетрезвые мужики в питейных заведениях, из которых я забирала отца, и те подобные шуточки произносили исключительно шепотом!

Наверное, следовало посмотреть для начала на гостя, прежде чем что-то предпринимать, но от возмущения, застыв на миг в своей наклонной позе с мокрой тряпкой в руках, в следующее мгновение я бросила ее на пол, резко разогнулась и, как бы случайно толкнув ногой ведро, отправила его содержимое в красивый полет… естественно, с надеждой, что оно попадет на хама, посмевшего обсуждать мои женские прелести, будто я шлюха какая-то, а не леди. Да даже если б простолюдинкой была, разве можно начинать общение… так?!

Судя по обескураженному лицу лорда, по одежде которого стекала грязная вода — он тоже считал, что знакомиться ТАК — это слишком. Только его возмущение касалось совсем другого. Наверное, с перепугу у меня начались слуховые галлюцинации, потому что за окном высоченной башни послышался чей-то сдавленный смешок, но все тут же стихло, зато вновь заговорил лорд (а судя по дорогой одежде и бело-черным волосам, заплетенным в тугую косу, это был именно он).

— Нич-ш-ш-ш-чего так… личико, — глядя зло сузившимися черными глазищами на прошептавшую «простите мою неуклюжесть» меня, прошипел мужчина. И, подняв ведро, швырнул его обратно так, что остатки выплеснулись на подол моего скромного платья. — О! И ты прости мою неуклюжесть, малышка, — без тени раскаяния повинился этот… стр-р-раж поднебесный, кнопка собственной значимости которого, судя по его поведению, давно уже улетела в заоблачную вышину, а манеры, напротив, канули в бездну.