Золушка для шейха

Приглядевшись, он увидел едва заметные круги под ее глазами.

– Они ждали принцессу. Они получают королеву. Для них это тоже будет честь.

Ее губы разомкнулись, словно она собиралась ему ответить, но потом снова крепко сжались.

Зуфар не понимал, почему сильнее забеспокоился. Подойдя, он провел пальцем по щеке Ньеши.

– Ты здорова? – резко и слегка раздраженно спросил он.

Она отодвинулась от его руки под предлогом вставания.

– Конечно. Мне лучше пойти и подготовиться к церемонии.

Он нахмурился, когда она начала уходить.

– Подожди!

– Да?

Он подошел к ней, слыша мягкий и заманчивый аромат ее духов.

– Мне пришлось добавить в расписание еще несколько мероприятий на время нашего медового месяца. Поэтому я советую тебе не переусердствовать. У нас впереди две недели.

Длинные шелковистые ресницы коснулись ее щек.

– Я рада, что могу быть тебе полезной. В конце концов, я исполняю свою роль, верно? – тихо спросила она с улыбкой."

"Зуфар прищурился, не понимая ее покорности. Его коробило от того, что он жаждет узнать, о чем на самом деле думает Ньеша.

Резко одернув себя, он произнес:

– Да, ты права.

Он сам открыл Ньеше дверь, а потом стоял, наблюдая, как она идет по широкому коридору, снова удивляясь, с каким достоинством и изяществом она держится. Он не сомневался, что она его не подведет.

Первая речь, которую произнесла Ньеша, была настолько созвучна с мнением Зуфара, что он задавался вопросом, не общалась ли она с его личным секретарем. Новость о том, что она сама написала обращение к ветеранам армии, стала для Зуфара потрясающим сюрпризом.

Но ничто из этого не объясняло той отстраненности, которую он часто видел в ее взгляде.

Зуфар вернулся к письменному столу, не в силах отмахнуться от беспокойных размышлений. Впервые в жизни у него возникла проблема, решение которой от него ускользало.

У него была жена, которая во многом превосходила его собственную мать. Подумав о матери, он помрачнел. Но, как бы ни старался, он снова и снова думал о женщине, которая родила его, а затем относилась к нему как к помехе.

Конечно, временами она дарила ему добрую улыбку и нежное прикосновение. Но это было так давно, что, возможно, у него просто разыгралось воображение. В последнее время Зуфар считал, что эти проявления мимолетной любви были ее попыткой сгладить свою вину за то, что она не могла быть с Адиром – ребенком, которого она действительно любила.

Зуфар сжал пальцами край стола.

Адир говорил о письмах, которые его мать писала ему, пока он был подростком. Письма о любви к нему. Это откровение позволило Зуфару понять, что вся ее любовь предназначалась ребенку, которого она не могла воспитывать. Зуфар разозлился, а потом вспомнил ярость Адира на похоронах их матери.