Золушка для босса (СИ)

Инстинктивно я отступаю назад на несколько шагов, и это оказывается роковой ошибкой. Царевичев мгновенно настигает меня и прижимает к себе так крепко, что пальцы моих ног почти не касаются пола. От резких движений полотенце с головы слетает вслед за банным, и влажные волосы падают на мою спину холодными длинными прядями. Кожа покрывается мурашками от шеи до поясницы. мне холодно и жарко одновременно.

Не могу оторвать взгляд от его потемневшего жаждущего лица. Медовый цвет радужки почти скрылся за расширенными черными зрачками, и в таком виде босс напоминает мне чертовски красивого, но невменяемого маньяка. С той лишь разницей, что внимание конкретно этого маньяка невероятно желанно и ценно для меня."

"Боже, что за безумные мысли.

Он меня сводит с ума этой страстной жаждой близости, этой сумасшедшей потребностью прикосновений! Ни один мужчина ещё не заставлял меня так остро чувствовать истинную суть собственной женственности и желанности.

Чувствую, как Царевичев продолжает идти в глубину комнаты, пока мои ноги не упираются в… кровать.

— Нет! — очнувшись от созерцания его гипнотизирующих глаз, я начинаю брыкаться, но он с силой усаживает меня на упругий край постели. — Артём, не надо!

— Катя… — шепчет он на выдохе, жадно разглядывая меня всю как есть, раскрасневшуюся, съежившуюся и с мокрыми волосами. — Девочка моя нежная… мое сокровище… какая же ты красивая.

— Пожалуйста, — сдавленно шепчу я, обхватывая себя обеими руками, чтобы хоть как-то спрятаться от его подавляющего внимания, и трусливо зажмуриваюсь.

Ещё пара коротких мгновений, и Царевичев возьмет свое, как и обещал когда-то, после силой украденного первого поцелуя. Неужели это произойдет прямо сейчас, вот так внезапно?.

Жду, что сильные руки жёстко толкнут меня спиной на кровать, но этого не происходит. Вместо пугающего напора Царевичев вдруг опускается передо мной на колени. Я чувствую это по изменившемуся прикосновению его рук и удивлённо открываю глаза.

Он смотрит на меня давящим мутным взглядом, и его грудь тяжело вздымается.

Дышит так, будто удерживает собой внушительную тяжесть… и загораживает меня от нее ценой больших усилий.

— Не бойся, маленькая, — говорит он и повторяет: — Не бойся.

Но само его тело противоречит этим словам. Широкие плечи напряжены… тяжелые ладони властно лежат на моих бедрах, готовые в любой момент раздвинуть их. Я осознаю это очень остро, и от страха, густо смешанного с томительным желанием, меня трясет.

И Царевичев сразу же подмечает это.

— Такая страстная… — его медленный низкий голос отзывается где-то у меня в животе тихой сладостной дрожью.