Золушка для босса

Я прыскаю, представив шок престарелого хромого пса, которого дети наверняка затащили попрыгать на батуте или покататься с надувной горки. И ужас нашего склочного управляющего Горыныча, который наблюдает порчу ресторанного имущества собачьими когтями.

— Катюша! — отвлекает меня от внутренних размышлений папашин голос. — Девочка моя, красавица, иди сода!

Я удивленно вглядываюсь в толпу, выискивая взглядом сгорбленную фигуру отца. Обращение звучит как-то странно — слишком пафосно и чувствительно для обычной его грубовато-быдловской манеры разговора. Даже и не упомню, называл ли он меня когда-нибудь Катюшей. Я для него неизменно была только Катюхой. Впрочем, как и моя сестрёнка всегда звалась Настюхой.

— Не туда смотришь, возьми правее, — подсказывает Царевичев и немного разворачивает меня."

"И я сразу вижу среди готично-гламурной толпы группу мужчин в нормальных деловых костюмах. Они стоят возле большой горизонтальной картины с двумя гротескно непропорциональными монстрами. Один из этих персонажей в глубоко депрессивном пароксизме рыдает, отвратительно разбрызгивая вокруг себя сопли, и скребет скрюченной лапой щеку. А другой безразлично топчется рядом на кривых ногах и ковыряет когтем в широкой ноздре. Помнится, эту картину папаша намалевал как-то поутру, когда находился в дикой депрессии и страдал от жестокого похмелья. Ну и от безденежья тоже. Рисовал и громко сокрушался, что никто его не понимает.

Что ж, теперь таких «понимающих» у него целая галерея.

Самих мужчин я узнаю довольно быстро — это партнёры Царевичева из корпорации Сэвэн во главе с пугающим Батяниным. Среди них присутствует даже Морозов с белой больничной повязкой на голове. С виду он кажется здоровым, но глубоко погруженным в самого себя, отстраненным и далёким. Очень далёким.

Между Морозовым и Бояркой стоит какой-то прилизанный стиляга в возрасте и оживлённо поглядывает в нашу сторону. А на его руке висит вертлявая дамочка в маленьком черном платье и улыбается — зазывно, но при этом как то покровительственно.

— Морозова уже выписали из больницы? Так быстро?

— Нет, он сам выписался, под свою ответственность, — Царевичев качает головой и тихо цедит вполголоса: — Идиот С травмами головы шутки плохи. Волчарин уже шепнул, что у Морозова были краткие провалы в памяти. Тут серьезной реабилитацией попахивает, а золотой голос нашего города по выставкам бегает. Батянин сегодня уже грозился его насильно в частную клинику строгого режима запихнуть.

— Удачи ему с этим. Ладно, а где мой папа? Никак не пойму.

— Так вот же он, прямо возле Морозова стоит с одним из спонсоров выставки.

Я ошеломленно таращусь на престарелого стилягу… и вдруг понимаю, что это и есть мой пьянчужка-отец.