Корона из золотых костей

Вознесшиеся могут без повреждений переносить непрямой солнечный свет. Но что насчет прямого?

Это другое дело.

Прежде, чем поняла, что делаю, я спрыгнула с колен Кастила. Наверное, застигла его врасплох, потому что хотя он и потянулся за мной, я ускользнула от его рук. А может, я просто двигалась слишком быстро. Не знаю.

– Поппи! – закричал Кастил, когда я ринулась к двери. – Не смей…

Я схватила ручку и рывком распахнула дверь. В комнату ворвался холодный воздух, а я вышла на небольшое крыльцо. Солнечные лучи заливали холодным светом потрескавшийся каменный пол. Я вытянула руку. В ушах загремели проклятия Кастила. Свет упал на мои пальцы, а затем на ладонь.

Кастил обхватил меня за талию и притянул к груди.

– Проклятье, Поппи!

Я уставилась на свою руку, на кожу, подождала, не произойдет ли что-нибудь страшное.

– Ничего не случилось.

– Хвала богам, – прорычал он, сжимая меня крепче. – Со мной мог случиться сердечный приступ.

Я сдвинула брови.

– У атлантианцев бывают сердечные приступы?

– Нет.

– Тогда ты в порядке, – ответила я и прикусила губу, почувствовав влагу между бедер.

Он прижался лбом к моей голове.

– Это под вопросом. У меня чуть сердце из груди не вырвалось.

Послышался грубый пыхтящий звук, и я перевела взгляд на тесный ряд полумертвых деревьев. Звук напоминал смех. На миг я отвлеклась и, прищурившись, присмотрелась к голым, как руки скелета, ветвям, которые низко склонились, подметая землю. Среди деревьев сидел снежно-белый вольвен.

Делано.

Он навострил уши и склонил голову набок.

Примерно в тот же момент до меня дошло, что на мне нет ни клочка одежды.

– О боги. – Румянец затопил мое тело. – Я же голая.

– Очень, – пробормотал Кастил, поворачиваясь так, чтобы заслонить меня. Взявшись за дверную ручку, он сказал Делано: – Прошу прощения.

Вольвен издал отрывистый смешок, а Кастил закрыл дверь и немедленно развернул меня к себе лицом.

– Не могу поверить, что ты это сделала.

– А я не могу поверить, что еще один случайный вольвен увидел меня голой, – буркнула я, а Кастил уставился на меня так, словно я неправильно расставляю приоритеты. Может, так оно и было. Я сменила тему. – Но ты же сказал, что я не вознеслась…

– Это не значит, будто я знаю, что произошло. Понятия не имел, что будет, если ты выйдешь на солнце.

Он схватил меня за плечи, и мое рассеянное чутье соединилось с его эмоциями. Я ощутила тяжелое беспокойство и одновременно свежесть облегчения. А под ними – пряный, дымный вкус, пронизанный сладостью.

– Могло ничего не случиться. А могло быть и так, что твоя кожа начала бы разлагаться, и я снова потерял бы тебя. – Его грудь резко поднялась, а золотые крапинки в глазах ярко загорелись. – Ведь я терял тебя, Поппи. Чувствовал, как твое сердце остановилось.