Корона из золотых костей

Они поднялись на ноги и стояли как завороженные, наблюдая за Кастилом и мной – наблюдая за мной. Казалось, все они охвачены одними клокочущими, искрящимися эмоциями – восторгом и благоговением.

Вместо того, чтобы подвести меня к Сетти, Кастил посмотрел на Киерана. Он ничего не сказал, и меня опять поразило, как они общаются, зная друг друга настолько хорошо, что у них не было необходимости в словах.

Они обошлись без слов и сейчас. Лицо Киерана расплылось в улыбке.

– Мы подождем вас здесь, – сказал он.

– Спасибо, – ответил Кастил.

Он крепко взял меня за руку, молча развернул и повел с собой.

Потрясение от только что случившегося уступило место любопытству. Он провел меня по улице, похоже, не обращая внимания на шокированные взгляды, перешептывания и торопливые поклоны. Я тоже их не замечала, неспособная чувствовать ничего, кроме густого, пряного вкуса во рту и напряжения, разрастающегося внизу живота.

Кастил провел меня под песочного цвета аркой в узкий переулок, где пахло яблоками, а по краям стояли вазы с папоротником. Вверху, в открытых окнах трепетали прозрачные занавески. Он вел меня дальше. Над нами плыла негромкая мелодия. Кастил резко свернул направо и прошел под другой аркой в маленький дворик. Между зданиями тянулись деревянные балки, на которых висели корзины с цветами. Буйство цвета создавало полог, сквозь который проникали лишь пятна солнечного света. Решетки с вьющимися растениями, усыпанными множеством изящных белых цветов, отгораживали укромный уголок.

– Сад прекрасен, – сказала я, подходя к хрупкому белому цветку.

– Мне плевать на сад.

Кастил остановил меня и затащил в тенистую нишу.

Я округлила глаза, но не успела ответить, как он развернулся и прижал меня спиной к каменной стене. В тусклом свете его глаза цвета меда светились.

– Ты ведь знаешь?

Кастил положил руку мне на шею и навалился на меня. Я почувствовала на своем животе его твердость. Он провел губами по моему виску.

– Что ты там сделала?"

"Впитывая его насыщенный хвойный запах и его тепло, я позволила глазам закрыться.

– Я ее исцелила.

Он поцеловал мою щеку и отстранился.

– Ты знаешь, что сделала не это. Ты вернула девочку к жизни.

Дыхание застряло у меня в горле. Я открыла глаза.

– Это невозможно.

– Должно быть невозможно, – согласился он, проводя ладонью по моей руке, а потом по груди, отчего внизу моего живота взметнулся вихрь. – Ни для смертных, ни для атлантианцев, ни даже для божеств.

Он переместил руку мне на бок, а затем на бедро, рядом с вольвенским кинжалом. Я сквозь платье ощутила жар его ладони.

– На такое способен только бог – только один-единственный бог.

– Никтос. – Я прикусила губу, когда он собрал в кулак ткань моего платья. – Я не Никтос.

– Ни хрена себе, – сказал он.