Корона из золотых костей

Нельзя убивать людей только потому, что они сомневаются. Так поступают Вознесшиеся. И если мы не верим, что люди способны менять образ мыслей, убеждения и поведение, то какой смысл давать Вознесшимся шанс измениться? Какой смысл надеяться изменить хоть что-то?

– Твоя взяла, – пробормотал он, наклоняя стакан в мою сторону.

– Ты не веришь, что люди способны меняться? – спросила я.

– Верю, – признался он. – Просто меня не заботит, способны ли меняться те, кто причинил тебе вред.

– О.

Я взяла еще один кубик сыра. Впрочем, он меня не удивил. Я перешла к тому, что мы совсем не обсуждали, даже когда это всплыло в разговоре с Джаспером.

– Но это должно тебя заботить. Я не хочу, чтобы людей убивали только потому, что они не доверяют мне или не любят меня. Не хочу в этом участвовать.

– Ты просишь меня заботиться о тех, кто, возможно, знал о заговорщиках, которые предали не только меня, но и тебя, – тихо возразил он. – Если называть вещи своими именами, они совершили государственную измену против нас.

– Да, но убеждения и сомнения, которые не вылились в действия, не равнозначны измене. Если есть доказательства, что они знали и ничего не делали, их нужно представить к суду. Или Атлантия ничем не отличается от Солиса в том, что касается отправления правосудия?

– Атлантия верит в правосудие, но есть исключения. А именно – как ты уже догадалась – государственная измена.

– Тем не менее, если людей ввели в заблуждение, им нужно дать шанс на искупление, Кас.

Его глаза вспыхнули ярким янтарем.

– Ты нечестно играешь, принцесса, зная, как я люблю, когда ты меня так называешь.

Уголки его губ чуть-чуть приподнялись.

Он негромко хмыкнул.

– Уже обвела меня вокруг пальца?

Я подавила улыбку.

– Я бы обвела тебя вокруг пальца, если бы ты со мной согласился.

Кастил рассмеялся.

– Я согласен. Но… согласен только при условии, что выслушаю их. Пусть они изложат свои доводы. Они должны в самом деле быть убедительными, чтобы сохранить их жизнь.

Мой победный возглас замер на губах.

– Мне не нравится твое условие.

– Очень плохо.

Я прищурилась.

– Прости, – проговорил он, но в его голосе не слышалось извинения. – Я лишь хотел сказать, что мы достигли компромисса между нашими желаниями. Я пошел на уступки. Я дам им шанс.

Я не знала, какой шанс он им даст, но это был… компромисс. Уже неплохо.

– Ладно. Тогда я тоже пойду на уступки.

– Должна, потому что ты практически получила что хотела, – с усмешкой заметил он.

Да, но я не была уверена, что многие смогут его убедить.

Кастил долго молчал.

– Я серьезно намерен дать людям второй шанс. Пусть докажут, что они не станут для нас проблемой.