Корона из золотых костей

Да, знаю, он может быть мне не родным братом, – добавила я прежде, чем он об этом напомнит. – Но если я потомок Малека и одной из его любовниц, это произошло несколько поколений назад. Как могло у меня оказаться столько итера?

– Хороший вопрос, – сказал он, помолчав. – Возможно, способность общаться с нами подобно тому, как это делал Никтос, проявилась благодаря твоему Вознесению. Вся твоя смертная кровь заменена атлантианской. Это могло… не знаю… что-то в тебе открыть.

– Будто я дверь?

Он иронично усмехнулся.

– Скорее, будто внутри тебя открылся сундук. Но еще до того, как Кастил тебя вознес, твой дар был гораздо сильнее, чем следовало, поэтому…

Киеран резко повернул голову к решетчатой двери и, прищурившись, всмотрелся в темноту.

Я отложила подушку.

– В чем дело?

– Не знаю. Мне что-то послышалось.

Он встал и, не сводя глаз с закрытой двери, достал из сапога узкий кинжал с длинным лезвием.

– Оставайся здесь.

Оставаться здесь? Наморщив нос, я переползла кровать, чуть не перевернув тарелку с остатками мяса и сыра. Схватив вольвенский кинжал, я вытащила его из ножен и встала.

– Ну конечно, сидеть на месте ты не будешь, – пробормотал Киеран, открывая створку двойной двери.

– Нет.

Я пошла за ним.

Киеран вышел на веранду. Свет проникал сюда только из спальни и от маленького фонаря над широкой кушеткой. Киеран отодвинул прозрачную занавеску и пошел вперед, вглядываясь в стену в нескольких ярдах от веранды.

Он замер.

Я осмотрела деревья и стену за ними, с трудом различая в лунном свете тяжелые лозы, опутывающие камень.

– Что такое?

– Эту часть стены патрулировала Сейдж, вольвенка, – объяснил он. – Я ее не вижу.

Слева от конюшен раздался крик. Я повернулась и шагнула с террасы на камень – еще теплый, нагретый за целый день солнцем.

Киеран поймал меня за руку.

– Не смей.

Я попыталась вырваться, метнув на него удивленный взгляд. Поверить не могла, что он меня останавливал.

– Что-то происходит. Кастил…

– С Касом все будет хорошо, – рявкнул он, втаскивая меня обратно на огороженную террасу. – Знаю, что ты умеешь сражаться. Ты та еще задира, Поппи. Но дело не только в том, что Кастил оторвет мне голову, если с тобой что-нибудь случится, – ты к тому же наша королева.

Я резко вдохнула.

– Я ничья королева. Я просто Поппи.

– Заявляешь ли ты свои притязания на трон или нет, ты все равно наша льесса.

– Значит, ты ждешь от меня, что я буду прятаться? Вот что для вольвенов означают обязанности королевы?

Я сердито уставилась на него, чувствуя едкий ожог его гнева и тяжелое давление тревоги. Это казалось странным – ощущать от Киерана что-то помимо ироничного веселья.

– Какой я буду королевой, если буду прятаться?

Он стиснул челюсти.

– Такой, которая остается в живых.