Корона из золотых костей

Я надеюсь, что смерть, которую ты им принесла, была медленной и мучительной.

– Для большинства она не была медленной. – Мне вспомнилось, как они схватились за головы и кричали, а их тела корчились. – Но для всех – мучительной.

– Хорошо. – Он не отводил взгляда. – Ни на одну секунду не поддавайся чувству вины или жалости. Никто из них – а в особенности Аластир – этого не заслуживает.

Я кивнула.

– Обещаю, что если в этом еще кто-то замешан, эти люди будут найдены, и они заплатят. То же самое произойдет с любым, кто посмеет тебе угрожать. Кем бы он ни был.

Он говорил серьезно, и интуиция подсказывала, что никто не станет исключением. Даже его родители.

– И я пообещаю то же самое тебе. Я никому не позволю тебе навредить, – поклялась я, и мое сердце гулко заколотилось.

– Знаю.

Кастил взял меня за руки и потянул вниз, усаживая на край мягкой кровати. Наступило молчание.

– Я ведь твой муж, верно? – спросил он, сидя на корточках.

Я подняла брови, не ожидая такого вопроса.

– Да?

– Так вот, я мало что знаю о том, как быть мужем. – Он положил руки мне на колени, и я понятия не имела, к чему он клонит. – Знаешь, что вырезано на наших кольцах?

Я покачала головой.

– Это на старом атлантианском. На обоих одно и то же. «Навечно и навсегда». Это про нас.

– Да, – прошептала я, и мое горло сжалось. – Про нас.

– Конечно, у меня нет никакого опыта по части брака, но как бы там ни было, ты моя жена. Это значит, что мы больше не притворяемся, правильно? Что, навечно и навсегда, у нас все по-настоящему.

– Да, – кивнула я.

– Ни в чем не притворяемся. Даже когда ты не хочешь меня волновать. Я знаю, что ты сильная и невероятно выносливая, но ты не должна всегда быть сильной со мной. Это нормально, если ты не порядке, когда ты со мной.

У меня перехватило дыхание.

– Это моя обязанность как мужа убедиться, что ты чувствуешь себя в достаточной безопасности, чтобы вести себя естественно. Поппи, ты не должна притворяться, что ты в порядке после всего что случилось.

О…

О боги.

От его слов я не выдержала. Слезы подступили к горлу и навернулись на глаза. Я сделала единственный возможный взрослый поступок – шлепнула себя по лицу.

– Поппи, – прошептал Кастил, обхватывая мои запястья. – Судя по звуку, это больно.

– Да. – Мой голос прозвучал приглушенно. – Я не хочу плакать."

"– А если бить себя по лицу, это поможет?

– Нет, – рассмеялась я.

Мои плечи дрожали, а ресницы стали мокрыми от слез.

– Я не хотел, чтобы ты плакала.

Он слегка потянул мои руки.

Я не отвела их от лица.

– Тогда не говори такие невероятно добрые слова поддержки.

– А ты бы предпочла, чтобы я сказал что-то злое и неподдерживающее?

– Да.

– Поппи, – протяжно произнес он мое имя, убирая мои руки от лица, и одарил меня кривой усмешкой, которая делала его лицо таким юным.