Золотые мальчики (ЛП)

Он выглядел как какая-то фантазия на тему стрип-о-грамм, и при одной мысли об этом я закатила глаза. Нельзя быть полной задницей и при этом сексуальной. Это просто неправильно.

Он одет как египетский фараон — черно-золотой полосатый головной убор, который лежал на его плечах и соответствовал цветам нашей школы. Затем черный килт, похожий на килт, отделанный золотом. На ногах — пара черно-золотых кроссовок, которые не сочетались с его одеждой, но почему-то делали его еще более сексуальным. Я готова поспорить, что то, что у него на ногах, стоит больше, чем мой дом.

Я выглянула на кладбище и увидела Дэйна и Стерлинга, которые уже подняли шум, оба в точно таких же костюмах.

Чертовски горячие придурки. Все трое.

Рядом с Дэйном, одетая как Клеопатра, стояла Джосс. Ее волосы сегодня были распущены, и они выглядели как часть костюма. Она красивая до боли, и у меня всегда складывалось впечатление, что Дэйн тоже так думает. Я также нахожу, что ненавижу Джосс меньше всех, потому что она кажется в основном нейтральной.

Не помогает, но и не создает проблем.

— Ты собираешься мне ответить или просто притворишься, что меня здесь нет? — Уэст снова оживился.

Он звучал менее… ядовито, чем обычно. Почти счастливо. Почти.

— Разве кошмары не должны исчезать, если их игнорировать? — выпалила я в ответ, потягивая свою воду, потому что это все, что у меня осталось.

Боковым зрением я увидела блеск белых зубов, когда он улыбнулся.

— Да ладно. Не будь такой.

Я насмехаюсь и закатываю глаза, но не вступаю в разговор.

— Как Скарлетт? — осмелился он спросить дальше, и на этот раз его комментарий заслужил от меня жесткий взгляд.

— Не спрашивай о ней. Или о ком-то еще из моей семьи, — уточнила я.

Звук тихого смеха Уэста действовал мне на нервы, но я скрыла это.

— Черт, южанка! Ты всегда такая сука?

— Только в присутствии других сук, — ответила я.

Он все еще смеялся, что почти заставило меня улыбнуться. Только урод будет смеяться над тем, что его называют по имени.

Что-то происходит внутри меня. Это жужжание, какая-то энергия, которая сходит с ума, когда рядом Уэст. Как бы мне ни хотелось думать, что все это плохо, это было бы ложью. Та часть меня, которая извращена, как моя мать, вроде как наслаждается сырым, необузданным взаимодействием, никто из нас не заботится о любезностях и не держит язык за зубами.

Что бы ни пришло в голову, мы просто говорим это — колкости и все такое.

— Знаешь, что я думаю? — спросил Уэст, вклиниваясь в мои мысли, пока я наблюдала за Лекси издалека. Ее руки только что взлетели в воздух, что означает, что она все еще держит победу.

— Я думаю, тебе не нравится, что я действительно нравлюсь твоей сестре, — поделился он. — Ты ненавидишь, что я залез ей в голову, но больше всего ты ненавидишь, что она упустила это.