Золотой ворон

Известие о том, что единственная выжившая в деревне девушка очнулась, уже достигла Тамари, и наместник вместе с прибывшими из Тюо для расследования чиновниками вернулся в усадьбу. Как Юкия и предполагал, побеседовав с девушкой, наместник и чиновники из Тюо очень быстро пришли к тому же мнению, что и Юкима со старостой.

Коумэ свободно владела речью ятагарасу, а когда ей приказали, смогла обратиться в ворона. Поскольку она развеяла все сомнения, через полдня после того, как она очнулась, ее наконец выпустили из тюрьмы. Однако же происшествие в Суго до конца так и не прояснилось. Девушку пока оставили в усадьбе наместника, в том числе и для того, чтобы уточнить какие-нибудь детали, если понадобится.

Сначала Коумэ дулась и отказывалась есть. Особенно сильное недоверие она проявляла к мужчинам – видимо, потому, что при первой встрече они произвели на нее очень плохое впечатление. Понимая ее настроение, все мужчины в усадьбе, кроме Юкии, избегали сами подходить к девушке.

Она сидела в комнате одна, и постоянно общалась с ней только супруга наместника, Адзуса. Впрочем, женщин Коумэ, кажется, не боялась. Она постепенно разговорилась с Адзусой, которая сама подбирала для нее блюда и всячески за ней ухаживала.

Юкия украдкой наблюдал за гостьей. Ему не хотелось пугать ее, поэтому сам он к ней не обращался. Он просто следовал за матерью, помогал приносить и уносить подносы с едой, но все же сумел почувствовать изменения в настроении Коумэ. Та все чаще стала появляться на кухне, а на третий день даже предложила свою помощь.

– А что, про Суго так до сих пор ничего не известно? – спросила она как-то вечером, обращаясь к Юкии.

Тот вызвался помочь кухарке и теперь сидел неподалеку и лущил бобы. Его целью было присматривать за девушкой, поэтому он удивился, когда она сама заговорила с ним.

– Похоже на то. – Юкия тоже старался оказываться там, куда приносили вести, но ничего нового не слышал.

Коумэ говорила, что хочет сама увидеть погибших, но следователи до сих пор не нашли тела, которые можно было бы опознать.

– И сколько же мне еще здесь находиться? – растерянно пробормотала девушка, и Юкия внимательно посмотрел на гостью.

Сейчас на ней было светло-голубое косодэ и узорчатый передник юмаки, которые ей одолжила дочь старосты. Каштановые волосы, растрепанные после сна в день их знакомства, теперь лежали аккуратно и блестели, а цвет лица восстановился. Все это вместе с опрятной одеждой делало ее похожей на служанку из приличного дома.

– А вам не нравится здесь?

– Мне все нравится, и люди такие добрые. Я бы даже хотела здесь всегда жить. Но ведь… – Она запнулась.

Юкия отложил бобы в сетку.

– Если вы что-то хотели сказать, не стесняйтесь.