Золотой ворон

Эту немую борьбу закончил тихий вздох Коумэ.

– Жаль, Юкия. Очень жаль. А я-то думала, что мы сможем с тобой подружиться. Кажется, я ошибалась.

Девушка слабо улыбнулась.

– Пойду домой, – делано бодрым, почти обычным голосом сказала она. – Передай привет госпоже.

Она развернулась и в сопровождении озадаченной дамы пошла обратно по той же дороге, которой пришла сюда. Юкия недолго постоял, смотря ей в спину, а потом направился к усадьбе Северного дома.

Местные слуги прекрасно знали его. Он попросил доложить о себе, но его сразу проводили внутрь, и он предстал перед матерью.

– Матушка! – войдя в гостиную, обратился юноша к матери, сидевшей за письменным столом.

Адзуса обернулась и, как мать, сразу почувствовала настроение сына:

– Что-то случилось? У тебя такой грозный вид. И вообще, почему ты здесь? Я жду Коумэ.

Юкия поморщился.

– Я затем и пришел поговорить с вами, матушка. Нельзя приглашать Коумэ в Тарухи, – сурово сказал он.

Впрочем, мать спокойно кивнула в ответ на его слова:

– Я знаю. В таких условиях мне везти ее в Тарухи опасно. Правда, поскольку преступление ее отца остается преступлением, ничего не изменится, куда бы она ни отправилась.

Если твое лицо знают в Тюо, найти работу сложно. Поэтому мать Юкии, похоже, хотела помочь девушке обжиться где-то в провинции при помощи благородных воронов.

– Ей никуда не сбежать. Значит, остается искать не место, где она смогла бы спрятаться, а место, где ее примут, зная о ее обстоятельствах.

Сказать девушке: «Ищи сама» – было бы слишком жестоко, да и Адзуса хорошо знала, что ей это не под силу. Если Коумэ сейчас просто бросить, ей действительно останется только продавать себя в Таниай, а Адзуса, которая понимала это, поступить с ней так не сможет.

Юкия думал, что это будет вполне справедливое возмездие, но Адзуса, похоже, считала иначе.

– Она, конечно, не вела себя так, как должно. Но ведь и не сама она пыталась нанести вред ятагарасу. Если мы поддержим ее сейчас, она сможет жить достойно. Наказание – это искупить свою вину должным образом, а если покинем девочку, получится, что мы всего лишь питаем свою личную вражду.

Слова Адзусы звучали логично и правильно. Но Юкия не мог не видеть, что его с матерью взгляды на вину Коумэ сильно различались.

– Я считаю, что она прекрасно знала, чем занимался ее отец. А значит, ее преступление – не что иное, как предательство народа ятагарасу. Она соучастница злодеяния отца, ее нельзя просто так простить.

– Вот как. А почему ты так считаешь?

Мать явно не была удивлена. Юкия внимательно посмотрел на нее.

– Девушку с похожей внешностью видели в лавке, где продавали «Черепок отшельника».

– Судя по всему, нет достоверных доказательств того, что это была именно она.