Золотой ворон

Выпученные глаза, свисающий изо рта язык – очевидно, человек кричал до изнеможения. Юкия не успел даже почувствовать тошноту при виде останков – лицо умершего вызывало в первую очередь сочувствие.

Молодой господин опустился на мост, и к нему тут же приблизился воин с подчиненными:

– Ваше Высочество! Господин Рокон велел доложить вам.

– Благодарю. Кто его нашел?

– Воин, несший службу у ворот. Тело, скорее всего, подвесили ночью. В темноте ничего не было видно, и его заметили только с наступлением утра. Впрочем, запах появился перед рассветом, так что вряд ли прошло много времени.

– Ясно.

Один из воинов протянул молодому господину, чье лицо исказила болезненная гримаса, сверток ткани. Тот быстро заглянул внутрь: внутри лежала толстая пачка бумаги – похоже, это было письмо.

– Это послание нашли завернутым в промасленную бумагу и примотанным к шее тканью. Из содержимого поняли, что это и есть продавец воды Дзихэй, которого разыскивают.

Пока воины с трудом вытаскивали труп на мост, наследник устроился рядом и молча читал полученные бумаги. Он потратил на это необычно много для себя времени и, закончив, испустил глубокий, тяжелый вздох.

– Само собой разумеется, нам нужно подтверждение, что это действительно Дзихэй.

– Слушаюсь.

– Это отдайте кому надо и скажите, чтобы аккуратно хранили.

Передав письмо воину, молодой господин вернулся к коню.

– Что там написано?

Хозяин выглядел так мрачно, что спрашивать его не поворачивался язык, но Сумио, похоже, не утерпел.

Уже собираясь сесть на коня и не глядя на помощников, наследник угрюмо ответил:

– Его исповедь: «Во всем виноват я, на дочери вины нет».

С этими словами молодой господин полетел в Сёёгу. И до тех пор, пока не прибыл Нацука и остальные, чтобы все обсудить, он молчал.

Сообщить Коумэ о смерти отца поручили Юкии, по той причине, что он больше всех сблизился с девушкой. В комнату, где ее заперли, юношу сопровождали молодой господин и охранявший его Сумио. Паж кивком попросил стражника отпереть дверь и один вошел внутрь. В полутемном помещении сидела Коумэ, обхватив колени. Увидев юношу, она подскочила, распрямившись, словно пружина.

– Юкия! Ты что-то узнал? – Коумэ подошла к нему, и тот сунул ей три листка бумаги.

– Нам нужно удостовериться. Этот почерк знаком тебе?

На бумаге было написано название государственного учреждения Тюо. Побледнев, Коумэ без колебаний ткнула в один из трех листков.

– Вот, это отцова рука. Раз у вас эти бумаги, значит, от него было какое-то известие? – взволнованно спросила она. – Значит, он все-таки жив? Вот дурачина, не мог раньше вернуться! Мне не пришлось бы такое пережить!

Коумэ ругалась, но на лице ее была радость: наверное, девушка почувствовала облегчение.