Золотой шут

Он поручил войну с Калсидой дочери и наследнику, а сам решил принять участие в празднике по случаю помолвки принца.

Следом за ним появился герцог Брайт из Фарроу. Он сильно изменился, повзрослел, с тех пор как Регал возложил на его хилые плечи защиту Оленьего замка. Теперь он стал похож на настоящего мужчину. Его жену я видел впервые. Миловидная стройная женщина, которая, поднимаясь на помост, ласково улыбалась другим гостям, как мне показалось, была вдвое моложе своего сорокалетнего супруга.

Наконец вошли герцог и герцогиня Тилта. Я не знал ни того ни другую. Три года назад по Тилту прокатилась кровавая лихорадка со смертоносным кашлем, унесшая жизнь не только герцога, но и его старших сыновей. Я порылся в памяти в поисках имени дочери, унаследовавшей титул. В следующее мгновение менестрель объявил: «Герцогиня Флариш из Тилта и ее консорт, герцог Джауэр». Она страшно нервничала и от этого казалась еще моложе, а рука мужа не столько успокаивала, сколько удерживала ее на ногах.

Помост, отведенный для почетных гостей с Внешних островов и воинов, сопровождавших нарческу, ждал своего часа. И они появились. Казалось, понятие торжественного шествия им незнакомо, потому что они вошли гурьбой, быстро миновали проход и, обмениваясь какими-то комментариями и усмешками, расселись в креслах по собственному усмотрению. Аркон Бладблейд наградил их всех победоносной улыбкой. Нарческа, казалось, разрывалась между верностью своему народу и смущением оттого, что его представители не захотели последовать нашим традициям."

"Пиоттр смотрел поверх голов, как будто ему не было до них никакого дела. Только когда они расселись, я сообразил, что это люди Аркона, а не Пиоттра. У каждого имелось какое-нибудь украшение, изображавшее кабана с огромными клыками. У Аркона оно красовалось в виде громадной золотой броши на груди. У одной из женщин татуировка украшала тыльную сторону ладони, у ее соседа на поясе висела вырезанная из кости фигурка.

Ни у нарчески, ни у Пиоттра я не заметил этого мотива. Зато вспомнил, что видел нарвала в прыжке, вышитого на платье Эллианы, когда она впервые предстала перед моими глазами – точнее, глазом. Я снова обратил внимание на булавку, которая удерживала плащ у нее на плече, а бросив мимолетный взгляд на Пиоттра, рассмотрел пряжку в форме нарвала на его ремне. Немного подумав, я пришел к выводу, что стилизованная татуировка у него на лице изображает рог нарвала. Итак, получается, что к нам прибыли два клана и оба предлагают нам нарческу? Я решил, что это стоит выяснить.

Те, кому места были отведены в конце высокого помоста, вошли в зал с меньшей помпой. Среди них я заметил Чейда и Лорел, Охотницу королевы. Она была в алом платье, и я порадовался, что ей отведено столь почетное место.