Золотой ключик для Насти. Книга вторая

 — Он же может помочь, верно? Если тогда, с магами крови…»

«Нет, — грустно сказал Верез. — Это совершенно другой случай. Сейчас объясню…»

Это была теория, но причин сомневаться в её правильности — никаких. Верез пояснил, что появление Ахмеда в пламени не означает наличия у джигита каких-либо магических способностей. Он выступил как символ, человек, через которого идёт привязка к «семье».

Я не раз слышала от партнёра, что тот считает меня дочерью. Но, судя по реакции Зазы, это не простые слова. Меня действительно признали своей, причём не только Ахмед, но и вся его родня, в том числе мёртвая. Как такое возможно в мире, где практически нет магии — понятия не имею, но факт остаётся фактом."

"Умершие родственники Ахмеда готовы мстить за меня, и Заза это увидела. Ну а грань между мирами… у духов свои правила, свои представления о мироздании, своя «физика». Им плевать, что Заза живёт в другом мире — достанут. Тем более, специфическая магия басистой предсказательницы делает её беззащитной перед духами.

Рассказ Вереза вызвал вполне предсказуемую реакцию — к горлу подкатился ком. Вспомнилась настоящая семья — мама, папа, Натка… Выходит, они считают меня чужой? Или наши мёртвые просто не готовы бросить всё и придти на помощь?

«Настя, не надо, — шепнул Верез. — Не мучай себя.»

Я послушно проглотила горечь, смахнула подступившие слёзы. Жаль, вырвать щемящее сердце нельзя.

«Выходит, у меня только один вариант…»

Старик легко читал даже невысказанные мысли, ответил почти сразу:

«Видимо да…»

«Это будет трудно.»

«Боишься его?»

«Верез, ну ты же сам знаешь.»

Маг печально вздохнул, сказал со странной интонацией:

«Эрик относится к тебе гораздо лучше, чем тебе кажется.»

«Ошибаешься,» — уверенно парировала я.

Верез промолчал. Почувствовал, что развивать тему не хочу.

Эрик очень похож на Рогора. Не внешностью, характером. И чем дальше, тем сильней проявляется сходство. Такие как он виртуозно пускают пыль в глаза, великолепно блефуют. Каждого человека рассматривают с точки зрения выгоды, не больше. И я никогда не поверю, что симпатия, на которую намекает Верез, искренняя.

День прошел спокойно. Кажется, о моём существовании забыли все кроме повара и слуги, который накрывал на стол. Даже горничная и та не появилась. Последнее стало поводом плюнуть на местные приличия и влезть в джинсы. Знакомая одежда не добавила уверенности, наоборот. Это там, дома, джинсы — форма маскировки, способ не выделяться из толпы. Здесь всё иначе…

Я как раз заканчивала ужин, когда явился Эрик. Принц воспользовался второй, потайной дверью.

Не поздоровался. Закрыв створку, прислонился к ней спиной, скрестил руки на груди. Выглядел довольно устало. Весь какой-то потрёпанный, как будто сонный. Он окинул холодным взглядом, заметно поморщился.