Золотой воин

– Никто не откажется, тут ты прав. – Корнелий замолчал и, оглядевшись, вдруг с неожиданной, пронзительной тоской в голосе продолжил: – Да только платить иногда приходится слишком дорого.

– Вы это о чем, сэр?

– Корнелий… Говори мне ты.

– Извини, Корнелий. Я не совсем понял, о чем ты говоришь.

– О том, что на учебу требуются силы и терпение, хотя в тебе все это есть. Жизнь заставила, ты ведь уже шестого хозяина холоп?

– Тогда учись, чтобы их в твоей жизни не было еще полдюжины.

– Я готов, Корнелий.

И Корнелий преподал Питеру первый урок. Он заставил его драться на пределе своих возможностей, однако не глушил ученика, как это делал кровожадный Лусх, а лишь сбивал изредка на землю и пояснял ошибки, которые допускал Питер.

К моменту, когда солнце стало клониться к закату, Питер высушился и снова промок от пота, но был доволен оттого, что кое-что у него начало получаться.

– Иди первым, корзинки потащишь сам.

– Да, Корнелий, спасибо…

– И не будь дерзким с Лусхом, рано тебе еще.

Они разошлись, и Питер отправился в свинарник – сдавать улов, а потом вместе с Брианом и еще одним невольником пошел назад – в поселение.

Зная, что его ждет вечерняя взбучка от Лусха, он, в отличие от прошлых вечеров, ждал ее с нетерпением и любопытством. Корнелий многократно повторил на нем все те приемы, которыми так здорово владел хозяйский сын, и научил, как им противостоять. Но напоминание не быть с Лусхом дерзким Питер понял правильно, он и сам не стал бы раскрываться, уж чему-чему, а осторожности за время своей невольничьей жизни он научился.

По улицам невольники шли, прижимаясь к стенам и глядя себе под ноги, чтобы не оскорбить неосторожным взглядом прохожих молоканов.

В воздухе пахло перегоревшим жиром, в этот час молоканы жгли у жертвенных костров подношения Хивве, вступавшей ночной порой во владение миром.

Когда невольники подошли к воротам своего хозяина, Лусх уже поджидал Питера.

Равнодушно пропустив мимо двух других рабов, он ударил Питера наотмашь. «Нырять» было поздно, и Питер лишь втянул голову, чуть приподняв плечо, – как учил Корнелий. Удар тяжелого кулака Лусха пришелся в плечо, скользнул по голове, и, повинуясь толчку, Питер забежал во двор. Лусх рыкнул от досады и, закрыв створку, последовал за объектом своих садистских развлечений.

Питер никуда не убегал, идти в погреб он мог только по разрешению своего истязателя.

– Ну что, лягушонок, будешь харкать кровью? – улыбнулся Лусх, демонстрируя кривые клыки.

Питер молчал и лишь чуть приподнял руки, собираясь защищаться. Впрочем, это не смутило Лусха, ведь именно попытки раба защитить себя вызывали в нем еще больший интерес к истязанию. Орк быстро атаковал, нанося удары справа и слева, но не в полную силу: он знал, как продлить удовольствие.