Золотой стриж

Ястребы не появлялись, но Нил уже все понял: они и не появятся, Кадет все выдумал, чтобы отвлечь внимание от очевидного: худший враг – не далекие Ястребы, а тот, кто сейчас в трех шагах от него.

– Что притих? – спросил Кадет полчаса спустя.

– А когда… Когда ты вспомнил, что ты отсюда? – спросил Нил, решив, что в разговоре легче будет вывести лжеца на чистую воду.

Кадет со скукой глянул через плечо.

– У меня никогда не было проблем с памятью.

– Вспомнил, когда мы прошли сквозь купол? Или раньше, когда получил задание? – Судя по тому, как напряглись плечи под униформой, Нил понял, что угадал. – Поэтому ты не хотел идти, да?

– Но ты не… Не показывал, что узнал. Я бы никогда не догадался, если бы не картинка с собакой.

– Слушай. – Кадет развернулся к нему, продолжая идти спиной вперед, и ведь даже не споткнулся. – Быть Ястребом – значит не показывать того, что чувствуешь. Сохранять выдержку. – Он помолчал и неожиданно мягко прибавил: – Не надо бояться. Страх совершенно не помогает.

Нил жалко, дергано кивнул. Он чувствовал, что вид у него так себе – щеки горели, руки подрагивали, с ним даже на играх такого никогда не бывало. Ужас бил по телу мерно и сильно, как в барабан, и некуда было деться. Даже пустое, небо казалось зловещим. Даже спокойный, Кадет выглядел опасным.

– У нас советуют считать до тысячи, чтобы не нервничать, – сказал Кадет возмутительно бесстрастным голосом. – Это помогает отвлечься.

– Я не знаю как. Я умею только до двадцати, – выжал из себя Нил.

– Тогда до двадцати. Много раз подряд. Задание ясно? Приступай.

Кадет наконец повернулся к Нилу спиной и невозмутимо пошел дальше. Нил решил, что с человеком, который так ловко двигается задом наперед, нужно держать ухо востро. А потом, чтобы ни о чем больше не думать, начал считать: «Раз, два, три, четыре…»

«…Девятнадцать, двадцать, раз, два…»

Ястребиные традиции, похоже, не все были одинаково вредны – Нил так старался не сбиться со счета, что не успевал бояться. Прошла куча времени, считать надоело, а они все шли и шли. Еще недавно Нил был уверен, что знает об усталости все, но он определенно открыл в ней новые грани, пока они скользили через сухо шумящий блеклый лес. Ну то есть это Кадет скользил – Нил пробирался следом с изяществом мешка репы, который по случайности обрел способность передвигаться.

К тому времени, как впереди показался знакомый лес, состоящий только из белых деревьев с ветками до земли, Нил уже готов был рухнуть и ползти на четвереньках. Одеревеневшее тело все хуже справлялось с простой задачей переставлять ноги, и Нил повторял ему: «Рано, терпи, не сейчас». План спасения он так и не выдумал и уже, наверное, разревелся бы, если бы не Кадет, который наверняка только и ждал, когда он даст слабину, чтобы напасть и прикончить.