Золотой стриж

Вечер был холодный и темный, дом выглядел угрожающе, но огонь Нил все равно разжигать не умел. Он на ощупь пробрался в глубину дома – там было чуть потеплее, чем на улице. В самой дальней и лучше всего сохранившейся комнате обнаружился сундук с тяжелой крышкой, который Нил при первом осмотре дома принял за лавку. Внутри – аккуратно сложенные рубашки, платья, косынки, маленькие детские лапотки, чистые, ни разу не надетые, словно зачем-то оставленные на память. Нил переоделся в штаны и рубашку, натянул кусачие носки и большие потрепанные лапти, отыскавшиеся в углу сундука. Свернулся калачиком на крышке – лежать было жестко, но тепло и сухо. Когда он заснул, ему ничего не приснилось.

Следующие две недели Нил обживал дом. Выбросил на улицу самые склизкие и непонятные вещи. Приспособил кадку для воды, сходил с ней к озеру и еле-еле дотащил обратно. Долго бродил по комнатам в безуспешных поисках еды. Выкопал на огороде несколько вялых клубней репы. Набрал с деревьев яблок и разложил сушиться на полу, чтобы не сгнили под унылыми мелкими дождями, которые зарядили, как в октябре. Отыскал в лесу какие-то неизвестные ягоды, но не решился съесть – лучше будет держаться на яблоках.

Земля ветшала и бледнела на глазах, и это свело бы Нила с ума, если бы он не запретил себе раскисать. И еще – не думать о том, что он будет делать, когда закончатся яблоки.

Цели у него больше не было, ничего больше не было, но маленькие радости иногда случались. Засыпать, слушая дождь, тихо бьющий по деревянной крыше, оказалось волшебно. Ястребы, шнырявшие в небе первые дни, вскоре исчезли – новизна им приелась, они поняли, что эта земля такая же, как и все другие, и вернулись к делам.

Все произошло в серый, угрюмый вечер. Порывистый ветер рвал с деревьев листья, они с жутковатым шорохом катились по земле, и Нил спрятался в доме, только бы не слышать. Первую комнату – с проломленной крышей – он обычно проходил, глядя только под ноги, чтобы не обрушить полусгнивший пол, но сейчас на душе было так тяжко, что он решил изучить даже истлевшие остатки вещей в этой комнате.

Их было не так много – в основном полки с посудой, которая не нужна, если у тебя нет еды, и обрывками ткани, которые, видимо, раньше были полотенцами. Между двумя горшками стояла на стене плоская штука, похожая на выцветший кусок бересты с каким-то рисунком, и Нил из любопытства протянул к ней руку.

Да, точно, береста. Нил снял ее с полки, опасно балансируя на одной ноге, чтобы не ставить вторую на подозрительно прогнувшуюся доску.

Первые несколько секунд он был так удивлен, что просто стоял на одной ноге, уставившись на поблекшее изображение. Зато сразу стало ясно, что именно поразило Кадета, когда тот зашел в дом.