Золотой стриж

Над ним было беззвездное небо и верхушки деревьев, потом их заслонило лицо Кадета: темный капюшон, маска, а между ними – узкая полоса белой кожи, по-прежнему изломанные брови и темные, лишенные выражения глаза.

Нил с трудом опустил взгляд. В руке у Кадета был нож, тот самый, широкий и острый, которым он недавно резал себе запястье. В мире волшебников, магии и заклинаний Кадет просто взял и заколол его. Это было ужасно, но почему-то смешно, и Нил засмеялся, но вместо смеха изо рта вырвался булькающий хрип, а за ним вытекло что-то скользкое и горячее, с отвратительным металлическим вкусом.

– Я – Ястреб, – сказал Кадет. Он, очевидно, считал, что говорит бесстрастно и взвешенно, но получалось сдавленное бормотание. – Мы всегда доводим дело до конца. Почему ты не догадался?

Нил попытался встать, чтобы дать ему по затянутой маской роже, и не смог – сил хватило только на то, чтобы выплюнуть кровь и вцепиться в рукав формы. Кадет вздрогнул – наверное, Нил задел какой-то из его порезов. Монструм рядом выл, тихонько, на одной ноте.

– Мы станем первым народом, который действительно захватит весь мир. Империя огромна и будет еще больше, – сказал Кадет так, будто и самого себя уговаривал, и хотел, чтобы и Нил действительно понял его. Безумие. – Мы просто берем другие племена под свое покровительство. Избавляем от заблуждений. Стать частью Империи почетно.

Нил нашел бы, что на это ответить, но не мог даже вдохнуть. Он так хотел жить, так сильно – и это желание больше не имело никакого значения.

Кадет вдруг качнулся вперед и коснулся лбом его лба. Нил попытался закрыть глаза, но почему-то не смог. Ему больше не было больно, даже холодно не было, он чувствовал себя как матрас, набитый соломой. Пару секунд Кадет смотрел на него таким невыносимым взглядом, что Нилу даже сейчас, несмотря ни на что, захотелось сказать ему, что все в порядке, хотя ничего, ничего не было в порядке.

А потом Кадет расправил плечи и поднялся. С решительным, неподвижным лицом он положил руку на камень и заговорил на шипящем, отрывистом языке, который Нил слышал раньше, но никогда не понимал, а теперь каждое слово почему-то было совершенно ясным.

– Теперь эта земля принадлежит народу Ястребов, – сказал Кадет.

И вот тогда Нил почувствовал нечто такое, что было куда хуже удара ножом. Земля теряла силу, и будущее исчезало – для всех, кто жил в этом уголке мира. Все, чем они могли бы стать, стиралось, и Нила раздирала на части бесконечная, огромная боль без боли, ощущение финала, молчаливый крик умирающей земли. Мать-земля дарит волшебство всему живому, она – его источник, и сейчас этот источник иссяк. Кажется, даже Кадет что-то почувствовал: он вскинул руки, чтобы закрыть уши, но сразу заставил себя их опустить.