Золотой эшелон

Только то и спасло Салымона, что Зубров в этот момент обозревал степь, и потому красноту Салымонову не заметил и лжи его, видимо, не раскусил.

— Итак, сержант Салымон, вы приказали Чирве-Козырю остаться, а он приказа не выполнил и не остался?

На вопрос командирский положено громким голосом отвечать «Так точно!», и голос должен быть чистым, как горный водопад. Вот этой-то хрустальной чистоты в голосе Салымоновом не прозвучало. Вместо этого хрип с бульканьем, вроде как горло прочищал, и трудно было уловить, что он там ответил. Но Зубров правильно понял ответ и не переспрашивал.

— Если, товарищ сержант, вы его упустили, то вам его и ловить.

— Поймаю, — уверенно ответил Салымон. — Степь раскисла, далеко не уйдет, и следы вон видны.

—Тогда ранеными я сам займусь, а ты езжай. Хочешь — узел с собой прихвати и женщину свою, чтоб не скучно было.

Ох же не прост полковник! Так вдруг, без предупреждения, под дых и врезать! И ведь видит Салымон, что позволит ему командир Зинку взять и припасы: хочешь, мол, обмануть и сбежать — так черт с тобой, заложников не держим. Обидно стало Салымону.

— Разрешите, товарищ полковник, лучше пару хороших ребят на дело взять.

— Можно и так, — согласился полковник — Чирва-Козырь мне очень нужен.

— Живым или мертвым доставлю!

— Только живым, Салымон. Только живым.

Аспид уверенно вел ГАЗ-166 по следу, оставленному Чирвой.

— А ты, Салымончик, ничего необычного не заметил?

— Нет. А что у него на шее?

— А зачем ему шарфик?

— Так в Афгане весь спецназ в шелковых шарфиках ходил! С одной стороны — красиво, а с другой — мордой все время приходится крутить, как истребителю в бою. Так вот чтоб шеяка не натиралась, шарфиком ее обкладывают. И летчики-истребители всегда во время войны списанные парашюты на шарфики режут. Я одного дембеля знал — так он за хороший ковер трофейный…

— Знаем мы такие трофеи!

— Ну, грешен был человек. Ты дальше слушай. Он за этот ковер выменял у старшины парашют списанный, и давай шарфики резать да продавать. По пятерке за штуку брал. А потом от сапога подошву отодрал, вырезал штампик «Пьер Карден», и давай свои шарфики клеймить. Тут уж им цена — четвертной. За десяток шарфиков с клеймом еще один парашют у старшины выменял, новый совсем — и такое развернул дело! Каждый носит, да и домой шлет — вроде как трофей, с захваченного французского журналиста снятый. Сейчас тот дембель в Москве крупным бизнесом правит. Приглашал меня, как отслужу, к себе в телохранители…

— Я тебе, Салымон, не о том толкую! У Зуброва под шарфиком синяки просматриваются!

— Заткни, Аспид, свой огнемет! Быть того не может.

— Ну, давай спорить. На что?

— Знаешь, Аспид, вроде и вправду синяки у него на шее проглядывали. Как же это понимать?

— Эх ты, Салымон-разведчик! Мыслить надо логически.