Золотой пленник

В помощь отрядили двоих рабов – один точил тупившиеся бритвы, другой щедро смазывал физиономии клиентов прогорклым маслом.

Когда всех побрили, началась кормежка, рабы получили по большому куску кукурузной каши на глиняной дощечке, а запивали ее водой из деревянной бочки.

На другой день прибыли важные господа – те самые, кого так боялся сержант Гудьир. Один оказался графом, ревизором императорского наместника Макитваля, двое других служили в местной канцелярии.

Ради такого случая рабов построили в две шеренги, и граф-ревизор в сопровождении чиновников прошел вдоль строя.

– Сколько здесь людей? – спросил граф.

– Девяносто пять, ваше сиятельство! – прокричал сержант, одетый по такому случаю в парадный мундир.

– А по формулярам выходит, что ты принял за год больше двух сотен – где же остальные?

– Померли от лихоманки, ваше сиятельство!

– Так точно! От смертельного поветрия!

– Что же эта лихоманка тебя пощадила? – Глядя на потеющего сержанта, граф усмехнулся. Ему было наплевать, куда подевались какие-то рабы, он всего лишь выполнял свой долг.

Еще раз окинув взглядом казенных людей, граф отставил правую ногу и, придерживаясь за рукоять бутафорского меча, произнес:

– Соотечественники! Вот и пришла пора доказать, что вы любите своего императора и, так сказать, родину. Туранский хан Шарындасай, а также правитель чигирский и князья помельче подняли мятеж и собрали изрядное количество сил, чтобы двинуться на Гойю – столицу восточных провинций. Скоро вам выпадет честь усмирить вероломных бунтовщиков и бросить их головы к ногам нашего императора, да продлят небеса годы его правления. Особо хочу отметить, что те, кто отличится храбростью и силой духа своего на поле брани, будут пожалованы вольною для несения службы в армии Его Императорского Величества на двадцать пять лет без выплаты жалованья. Как видите, император ценит своих героев, а стало быть, вам таковыми нужно стать. Хочу вас обрадовать и тем, что ваш сержант и другие наставники пойдут на войну вместе с вами, что, безусловно, облегчит ваш ратный труд, поскольку вы тут очень сдружились. Через три или четыре дня вы отправитесь на гору Тонзур, где станете лагерем и будете изучать ратную науку. Обучать вас будут добрый сержант Гудьир и другие наставники.

Сказав все, что нужно, граф с сопровождающими ушел, убежал за ними и сержант, а его помощники загнали невольников в сарай до выяснения обстоятельств.

Казенные люди восприняли происходящее как подарок, сегодня их никто не избивал, не ломал рук и ног, не требовал стоять на солнцепеке и бегать с каменными блоками – невольники радовались тому, что наконец уйдут отсюда, подальше от «лечебницы», из которой за минувший год не возвратилось больше сотни человек.