Золотой пленник

Оглядевшись, он увидел, что почти все невольники Первой роты стоят в проходе.

– Ну ты и силен спать, – остановившись рядом, усмехнулся Витас, он находился на дежурстве, поэтому был в мундире.

– А это, брат, нечисть в стены бьет. Два часа уже такая музыка, удивляюсь, как ты и спать-то мог!

Питер стал прислушиваться, помимо ухающих ударов в стены казармы, отчего содрогалось все здание, с улицы доносились какие-то голоса.

– Ребята, выходите – погуляем! – зазывал звонкий девичий голос.

– А они нас боятся, – ответила вторая девушка, и они засмеялись.

– Точу ножи-ножницы! – закричали совсем рядом.

– Молоко-молоко! Свежее молоко, прямо из-под коровки! Подходите, люди добрые, недорого отдам! – предлагала молочница.

– Ребята, выходите – погуляем!

– Точу ножи-ножницы!

– Ишь как выводят, сволочи, – заметил кто-то из невольников. – Прям как на площади.

– Ничего, пусть выводят! – ответили ему. – За такими стенами им нас не взять.

Только были произнесены эти слова, как послышался скрежет отодвигаемой каменной плиты, ею закладывали на ночь выход на лестницу.

Все с криками бросились держать ее, но тут же отпрянули – край плиты приподнялся просунутой под нее черной клешней, а в образовавшуюся щель, извиваясь, протискивалась зеленая, словно лишенная костей лапка.

– Руби ее, Витас! – закричали невольники. У Витаса, как у дежурного, имелся меч.

– Назад! – приказал сержант Уэйт, яростно расталкивая всех дубинкой и держа в другой руке трещащий смоляной факел. – Не вздумайте рубить – себя погубите!

Все подались назад, пропуская сержанта. Тот приподнял факел повыше, рассматривая конечности чудовища, и еще раз прокрутил в голове полученные указания: зеленых – жечь, черных – рубить. После этого поднес факел к длинной, покрытой пульсирующими наростами зеленой лапе и, чуть помедлив, ткнул в нее.

Чудовище заверещало и отдернуло конечность, да так, что подпрыгнула плита.

– Не нравится, сволочь! – возликовал сержант и, перехватив дубинку в правую руку, со всего размаха ударил по черной клешне. Однако ничего не произошло, клешня пошевелилась, но не убралась, а из-под плиты послышалось недовольное урчание.

Сержант ударил еще несколько раз, но безрезультатно.

– Меч давай! – закричал он в запале.

Витас подал меч, и тогда, с трех ударов, удалось пробить толстую костяную защиту лишаря. Брызнула черная кровь, чудовище отдернуло поврежденную лапу, и каменная плита с грохотом встала на место.

Несколько человек заорали «ура!», но сержант обругал их, приказав заткнуться и встать для надежности на плиту.

Они встали – человек десять, да так и стояли до самого утра. Всем стало понятно, почему у солдат и офицеров гарнизона красные глаза – они ночи напролет караулили двери и окна.