Золотой пленник

– И убегу, это лучше, чем с вами тут насмешки терпеть.

– Шутки шутками, а кто-то действительно мог спрятаться, – заметил Крафт.

– Так, может, и остался кто, – отозвался конопатый Витас. – Да только выжил ли?

– А я говорил, нельзя ночевать на кладбище, да еще на огрском, – со значением заметил Густав.

– А мне со страху показалось, что там что-то жарили – мясо как будто, – признался Питер.

– Да? Мне тоже, – ответил Крафт. – Я тоже это на страх списал.

– И мне тоже! – стали откликаться вокруг.

– Эй вы! Ну-ка спать, свиньи! – прикрикнул из темноты сержант Уэйт. Он и капитан фон Крисп единственные сохраняли твердость духа. Лейтенант Горн выглядел каким-то прибитым, несмотря на то что рваный мундир и смятую шляпу ему заменил слуга, благо что в уцелевших сундуках этого добра хватало.

Ближе к Цирнаку стали попадаться деревни, окруженные квадратиками полей с пышной растительностью. Питер мало понимал в земледелии, однако с интересом смотрел на высокие стебли с невиданными плодами, пытаясь угадать, что это.

Поглазеть на толпу оборванцев в сопровождении солдат и рейтар из деревень выбегали к дороге мальчишки. Они что-то кричали на непонятном языке: на яни здесь никто не говорил.

Женщины угрюмо смотрели из-за оград, прикрываясь ладонями от солнца. Мужчины работали на своих делянках с каким-то ожесточением на лицах. По мнению Питера, проживающие в столь благоприятном климате люди должны были выглядеть иначе.

– Не верят они в нас, – словно отвечая на его вопрос, произнес Крафт.

– Мы для них чужаки, – пояснил Спирос. – Свои для них – туранская конница, их они собрались встречать как освободителей, и языки у них с туранами похожие.

– А ты думаешь, тураны их не пожгут, думаешь, будут отделять своих от чужих? – усмехнулся Крафт.

– Нет, я так не считаю, только этим людям ты ничего не докажешь. – Спирос вздохнул. – Даже когда их станут резать тураны, те, кто уцелеет, будут винить во всем императора.

Дорог становилось все больше, они расходились, соединялись, пересекались, встречные экипажи были на хороших колесах с покрашенными белилами спицами, возницы и пассажиры смотрели на чужаков так же недобро.

– Чудной какой обычай – спицы красить, – заметил Питер, когда они разминулись с очередным экипажем.

Потом стали попадаться телеги попроще, нагруженные домашним скарбом, где, словно воробьи, сидели дети, мужчины, женщины. Впряженные в них мулы тащили возы с покорным равнодушием, дети радовались путешествию, и только на лицах взрослых можно было прочесть все то, через что им уже пришлось пройти.