Время золотое

А как известно, и Сталин, и Гитлер мечтали о мировом господстве. – Лупашко вдруг прервал повествование, смешно подпрыгнул, отбивая ногами чечетку. Весело паясничая, пропел: «Евреи, евреи, везде одни евреи!»

В толпе засмеялись, захлопали. Шагавший рядом с Еленой бомж, похожий на зверька, с нечесаной бородой, в вязаной шапочке, счастливо подмигнул голубым пьяным глазом:

– Во мужик дает! Артист Хазанов!

Елена улыбнулась бомжу. Радостно смотрела на оживленных людей, ветвистые деревья бульвара, снег на чугунной решетке. Мимо проплыло белоснежное, с колоннами здание, памятник Высоцкому, на голове которого была снежная кипа. Елене было хорошо в этой московской толпе, под синим морозным небом, в котором золотились кресты и кружили галки.

– Ну так вот, – продолжал Лупашко, прерывая свою чечетку и прижимая к темным усикам мегафон. – Две группы – эсэсовцы и агенты НКВД – шарили по пустыне, терпели лишения, умирали от болезней и жажды в поисках монастыря. Агенты НКВД первыми нашли монастырь, перестреляли монахов и выкрали свиток – рулон тончайшей фольги из неизвестного металла с нанесенными непонятными знаками. Когда эсэсовцы достигли монастыря, они нашли десяток трупов, обглоданных лисицами. Свиток оказался в руках у Сталина, и тот приказал советским лингвистам, в большинстве своем евреям, во главе с академиком Марром, заняться расшифровкой текста. Как известно, Божественные технологии исходят из того принципа, что в начале всего было Слово. И академик Марр стал сравнивать библейские, древнееврейские тексты с тайными знаками свитка. Эта группа еврейских филологов впоследствии составила славу советского языкознания и основала науку «Космическая лингвистика», по законам которой пишутся, кстати, и мои книги. – Лупашко с неожиданной для своей полноты ловкостью присел, стал выбрасывать ноги в сторону. Закружился на месте, держа над головой руку, как в деревенской кадрили. Смешно гримасничая, пропел: «Евреи, евреи, везде одни евреи!»

Рядом с Еленой вышагивала немолодая, бедно одетая женщина с замерзшим синеньким носиком, к которому она то и дело прикладывала платочек.

– Он настоящий гений, – кивала она на Лупашко. – Русская литература должна гордиться, что в ее рядах находится этот гений. Не бережем, не бережем мы своих пророков! – Она дрожала от холода и восхищения, кутаясь в куцый меховой воротник.

Елена кивала в ответ. Ей хотелось похвастаться, что это она привела Лупашко на бульвар. Что он называет ее дружески и насмешливо «мисс Оппозиция». Что забавное многолюдное шествие – ее рук дело. Но она молча улыбалась, чувствуя себя тайным режиссером этого увлекательного действа. Смотрела, как толпа перетекает через Петровку и машины приветствуют их вспышками фар.