Золотое время

Он контролировал все пространство вне лестницы, так что в следующий раз новчи могли бы спуститься в зал без особых затруднений. Об этом он и сказал, и Лэннар проклял его за измену.

— И какова же была твоя цена? — горько спросил его Лэннар. — Какова была цена мира людей?

— Забыть о том, что у меня нечистая кровь. Признать меня тем, кто я есть, — новчем!

И опять раздался звон тетивы, и стрела вонзилась в грудь человеку, на секунду потерявшему бдительность. Фенн потянулся и толкнул глобус. Тот стал вращаться.

Арика поймала Фенна за руку, но Фенн ее руку отбросил. Он быстро пополз на животе.

Малех окликнул его по имени:

Фенн достиг дальней стены. Он присел за столбом, прикидывая расстояние до следующего. Малех сказал:

— Не беспокойся, Фенн. Иди сюда, иди куда хочешь. Я тебя не трону.

Фенн не двинулся. Лэннар закричал:

— Почему? — спросил Малех. — Это его единственный шанс. Я убью его, когда он будет за третьим столбом. Если доберется.

Под вращающимся глобусом сжалась в комочек Арика, не сводя с Фенна взгляда, от которого ему сделалось больно, взгляда, полного печали, но не о себе, и страха, но не за себя.

Фенн вышел из-за столба. Он направился к галерее прямо через притихший широкий зал. Лук он опустил, наконечник стрелы глядел вниз. Малех отступил в темный угол. Он заговорил:

— Ты мне как-то сказал, что хочешь все вспомнить. Хорошо. Ты вспомнишь. Что же ты остановился, Фенн? Или боишься вспоминать?

Пот блестел на измученном лице Фенна, на его голой груди. Мускулы напряглись на его руках, как канаты.

— Или, — мягко спросил Малех, — ты боишься, что другие узнают правду? Они смотрят на тебя, своего великого бога Феннвея, который привел их к Цитадели. Ты не хочешь, чтобы они узнали правду о тебе и о человечестве?

Фенн снова зашагал. Он сказал:

— Тогда я расскажу тебе подлинную историю открытия Цитадели. Вы потеряли ее, вы, люди, и она была бы потеряна навсегда, если бы не Рам Син. Он взял одного бунтовщика из пустыни — такого же, как Лэннар, захваченного во время набега, и с помощью своей науки так тщательно, так терпеливо сделал умишко пленника зеркалом прошлого. — Он негромко рассмеялся. — Ты опять колеблешься! Тебе не нравится все это слушать, верно? Ты так гордишься своим достижением!

Тетива обожгла пальцы Фенна. Сердце его колотилась. Где-то в нем поселилась болезнь, которая все усиливалась и усиливалась. Он пошел дальше к галерее. Голос Малеха продолжал, безжалостный, словно соль, разъедающая рану:

— Взгляните на своего героя, вы, люди! Мы были всего лишь рабы и полукровки — я и моя сестра, — но он был орудием в наших руках. Теперь скажите мне: у кого больше прав на Цитадель?

Холодный гнетущий страх охватил Фенна, изгнав прочь все другие мысли и чувства, все, что касалось его самого. Фенн начал поднимать лук.