Золотое время

Позади стояли и другие, но Фенн увидел лишь его одного — худощавого, смуглого смеющегося мужчину, который сделан был, казалось, из огня, угля и стали и явно обладал незаурядным умом. Фенн понял, что это и есть Лэннар. В нем снова загорелась надежда. Человек, который их привез из пустыни, спешился и начал рассказывать. Пока он говорил, Лэннар медленно окинул всех троих взглядом.

Человек закончил, указывая на Фенна:

— Он говорит, что знает тайну Цитадели.

Лицо Лэннара стало каменным. Он взглянул на Фенна, исхудавшего, измученного жарой, сидящего на усталой лошади и ожидающего со странным терпением.

— Это правда? — спросил Лэннар.

У Лэннара задергалась щека.

— Слезайте. Я хочу с вами поговорить.

Жест его, как и слова, относился ко всем троим. Он направился к большой хижине, сделав несколько коротких распоряжений, которых Фенн не понял.

Фенн и его спутники неуклюже спрыгнули с лошадей и последовали за предводителем изгнанников. Люди, которые были с Лэннаром, смотрели на них со смешанным выражением ненависти и волчьей жадности, когда пленники входили в дом. Полутемное помещение было обставлено с неожиданной роскошью. Яркие шелка, коврики и мех, резная мебель, хрустальная и золотая посуда — добро, захваченное у караванов, снующих между городами новчей, странно сочетавшееся с глинобитными стенами и утоптанным земляным полом.

Откуда-то из глубины дома появились женщины и принесли воду, мясо и вино. Фенн и его спутники с жадностью набросились на угощение. Порции показались им слишком маленькими.

— Потом можно будет поесть еще, — сказал Лэннар. — Сейчас вам слишком наедаться опасно.

Сидя на позолоченном стуле, он наклонился вперед. Его худое жилистое тело напряглось.

— Итак, что там насчет Цитадели?

Фенн не спеша рассказал ему обо всем. Лэннар слушал. Глаза его жарко горели. Люди в тени тоже внимательно слушали. Фенн чувствовал, как они дышат, напряженно и часто. Временами что-то вставляли Арика или Малех. Наконец у ног Лэннара был развернут свиток с изображением островка, затерянного в сердце Великой Тьмы.

— Вот тут Цитадель, — сказал Фенн и замолчал.

Лэннар шумно вздохнул. Он поднялся и стал расхаживать взад-вперед по-кошачьи, опьяненный надеждой, но тем не менее подозревающий неладное, — слишком много он в жизни видел, слишком хорошо знал людей, чтобы ждать от кого-то милостей.

Внезапно он схватил Фенна за волосы и, отклонив его голову назад, принялся изучать его лицо жгучим проницательным взглядом, от которого ничто не могло укрыться.

— Ты говоришь правду, — сказал Лэннар. — Но это может быть правда, которую новчи засунули в твою голову, чтобы ты ей поверил.

— Это правда, — сказал Фенн.

— Воспоминания. Грезы, — сказал Лэннар и отпустил его. — Ты этого не сможешь доказать.