Золотое время

 — Они не любят всадников-людей, ты с ними намаешься…

— Не беспокойся, справлюсь, — выдохнул Фенн. — Но сперва я хочу взглянуть на ворота.

Фенн высунул голову из-за края загона. Он увидел улицу, глубокую, точно русло пересохшей реки, караульные будки по обе стороны ворот и дальше — дорогу, которая вела через холмы в пустыню, на свободу. Дюжина новчей-солдат охраняла ворота, их большие гладкошерстые лошади стояли, преграждая путь.

— Нам сквозь них не прорваться! — воскликнул Малех. — Безнадежно…

Глаза Фенна загорелись сатанинским огнем. Он сказал Арике:

— Дай мне твой кинжал. А теперь вы оба садитесь верхом и держите лошадь для меня.

Арика взглянула на него. Затем дала ему нож. Они с Малехом прокрались к ту часть загона, где привязаны были оседланные скакуны новчей. Фенн подскочил к воротам и бесшумно убрал засов. Затем прошел между косматыми лошадками в дальний конец. И вдруг провел острием кинжала по бедру ближайшей лошади, оставив длинную неглубокую царапину. Лошадь отпрыгнула, заржав от боли и страха. Фенн царапнул кинжалом другую. Она тоже заржала. И тут все косматое стадо беспокойно завертелось, испуганное криками и запахом крови. Внезапно закричал Фенн, завыл по-волчьи, пронзительно, будто оборотень, и бросился на табун, подняв окровавленный кинжал. И тогда-то лошади вырвались из загона. Дорога перед ними была только одна. Они понеслись по ней, гремя копытами и поднимая тучи пыли, — пятьдесят лошадей, скачущих в панике к воротам Пустыни.

Новчи бессильны были против этой яростной атаки. Она оказалась слишком внезапной. Новчам не хватило времени даже на то, чтобы убежать. Одичавший табун сокрушил их, разметал стражу и увлек жеребцов стражников вместе с собой.

И буквально по пятам взбесившегося табуна, словно они были его продолжением, вырвались из города Фенн, Малех и Арика. Фенн сражался с лошадью новчей с того момента, как оседлал ее, и только то, что и она была в панике, не давало ей возможности сбросить всадника.

— Мечи! — крикнул Фенн Малеху. — Взять мечи!

Впереди, в воротах, валялись искалеченные, поросшие шерстью тела новчей-солдат, смятых табуном. Оружие, которое лежало рядом, пригодилось бы, но Фенн не осмелился бы сейчас испытывать своего жеребца.

Малех услыхал его и с кошачьей ловкостью направил своего коня достаточно близко, чтобы подобрать два меча.

— Солдаты! — предупреждающе крикнула Арика.

С полдюжины новчей выехало за ними из загона. Фенн рассмеялся, поймав меч, который кинул ему Малех, и ударил свою непокорную лошадь рукояткой меча.

— У нас их скакуны — пусть догонят!

И они галопом понеслись по дороге. Передовая часть табуна уже скрылась из глаз, чтобы, выбившись из сил, остановиться у какой-нибудь деревушки. Дорога превратилась в тропу, вьющуюся среди холмов.