Золотое время

Эрих включил взрывной механизм. Брюс подбивал нас на бунт, Док пил горькую — словом, всем нам было что скрывать. Так, Каби с Марком ни за что не проболтаются, Мод будет нема как рыба, да и Эрих — тоже, разрази его гром. Илли… Тут я засомневалась. Впрочем, в любой бочке меда найдется ложка дегтя. Мед с мехом? Тьфу, гадость какая!

Сид скромно умолчал о собственных заслугах, но, как командир, он отвечал за все, а потом, случись что, ему не позавидуешь.

Вспомнив о проделке Сида, я попыталась представить себе настоящего Скорпиона. Выходя из Операционной, я отчетливо видела его перед собой, но теперь никак не могла собраться с мыслями. Жалко — но, быть может, мне померещилось, что он привиделся мне? Смешно, ей-богу: я и Скорпион! Нет, хватит с меня мурашек по коже.

Но смешнее всего то, что никто мне не поверил! Сид так и не дал мне объяснить, как я отыскала Компенсатор. Лили призналась, что инвертировала его, но говорила она с таким равнодушием в голосе, что даже мне захотелось крикнуть ей: «Все ты врешь, голубушка!» Выяснилось, между прочим, что перчатку она сначала вывернула наизнанку, а затем бросила ее в проникатель и включила его на полную мощность, чтобы швы оказались внутри.

Я попробовала растормошить Дока, чтобы тот подтвердил мой рассказ, но он заявил, что был в отключке и совершенно ничего не помнит, хотя Мод дважды принималась его просвещать на этот счет. Видно, должно пройти какое-то время, чтобы во мне разглядели гениального сыщика.

Неожиданно я заметила под кушеткой черную перчатку Брюса и подняла ее. Правая, мое главное доказательство, провались оно пропадом! Я отшвырнула перчатку. Илли, развалившийся на соседней кушетке, ловко выставил щупальце и поймал ее, словно осьминог — зазевавшуюся рыбку. Каков, а? Напугал бедную девушку до полусмерти и доволен!

Жестокость и безразличие Илли, Сид с его излишней подозрительностью, тяжелые кулаки Эриха — вот они, мои кавалеры! Вот они — а вот я.

Всякие размолвки и благие намерения были позабыты. Быть может, они всплывут потом, после отдыха. Я чувствовала по себе, что отдохнуть нам явно не помешает.

Компания у пианино делалась все оживленнее. Лили, которая танцевала на черной лаковой крышке, спрыгнула вниз, в распростертые объятия Сида и Севенси. Она была пьяна, и коротенькое серое платьице шло ей сейчас, как помочи — великовозрастному лбу. Она старалась никого не обидеть и прижималась то к Сиду, то к Эриху, то к сатиру. Бо с ухарской ухмылкой барабанил по клавишам. Играл он то, что заказала ему Лили.

Я была рада, что меня не трогают. Кто сравнится с опытной, начисто утратившей иллюзии семнадцатилетней девчонкой, которая впервые позволила себе повеселиться от души?

Что-то коснулось моей ладони. Илли вернул мне черную перчатку, хотя видел, что я ее выбросила.