Золотое правило этики

 – с улыбкой пояснил Филипп Станиславович. – У них ведь планы иногда меняются прямо на ходу. Сначала записываются, просят оставить для них окно, а в последнюю минуту отменяют визит. Таких случаев очень много. Правда, за это они должны платить, чтобы компенсировать наш простой. Но разве деньги имеют значение для наших обеспеченных клиенток? Наш салон ведь один из самых дорогих в городе!..

– Где работают лучшие специалисты, – вставил Дронго, который умело играл на тщеславии и нарциссизме своего собеседника.

– Да, – согласился Филипп Станиславович. – Здесь работают самые опытные и квалифицированные мастера. Надеюсь, что я тоже вхожу в их число.

– Безусловно. Вот я вижу, что в тот день у вас две записи зачеркнуты. Причем так, словно вы пытались сделать их совершенно нечитаемыми. Я могу узнать, кто там был записан?

– Это не секрет. Я прекрасно помню. Записалась Тамара Концевич и Маквала Никурадзе. Потом обе отменили свои визиты.

– Подождите. Но ведь госпожа Концевич приехала в салон в тот день, разве нет?

– Это ничего не значит. Она часто так делала, когда куда-то спешила. Укладка, маникюр, макияж – все это занимает несколько часов. На остальные процедуры у дам не остается свободного времени. Поэтому они отменяют свои визиты ко мне, но деньги исправно платят в кассу. Хотя раньше наши основные клиентки вносили только годовые суммы.

– Большие?..

– Смешные для оплаты труда таких мастеров, как мы, и очень большие для обычных граждан. Кажется, двенадцать тысяч долларов. Или около того.

– Наверное, репутация салона стоит таких денег?

– Конечно, стоит. Следователи меня тоже расспрашивали об этом дне. Но пару лет назад годовые талоны отменили. Теперь все клиентки платят за каждую процедуру в отдельности. В тот день госпожа Концевич отменила свой массаж, как она обычно делала в последние дни. Я честно сказал, что не видел ее в день исчезновения.

– Она отменила массаж, когда появилась в салоне или еще раньше?

– В салоне госпожа Концевич зашла бы ко мне и все сказала бы. Нет, она позвонила утром.

– Спасибо, теперь мне все понятно. А где сидит ваша тетя Люба?

– Рядом с кассой. Вы можете пройти отсюда до большого зала, а потом повернуть налево.

– Спасибо, – сказал Дронго. – Мы так и сделаем. – Он поднялся со стула.

Филипп Станиславович несколько удивленно, даже обиженно взглянул на него и осведомился:

– Вы не хотите больше ничего спросить?

– Думаю, что нет.

– Как странно. Следователи мучили меня часа четыре. Расспрашивали о визитах госпожи Концевич, о том, как она себя вела, с кем разговаривала во время наших сеансов, какой клиенткой была. Они задавали мне целую кучу вопросов. Потом появлялись другие следователи. Вернее сказать, частные детективы. У них тоже было очень много вопросов.