Золотое правило этики

 – попыталась помешать ему Динара.

– Пусть войдет, – негромко разрешила Олеся. – Нашли тело жены Сергея Викторовича. Он должен об этом знать.

Динара испуганно открыла рот и посторонилась, ничего не сказав.

Дронго открыл дверь и вошел в кабинет. Концевич сидел на диване. Перед ним стояли бутылка виски, наполовину пустая, и большой пузатый стакан, в котором уже не было льда.

– Это вы, – устало протянул Концевич. – Успели побывать у меня дома и сразу приехали сюда. Что еще вы сумели вынюхать?

Дронго сел рядом с ним на диван.

– Неужели это обязательно? – Он показал на бутылку виски.

– Какая разница! – Сергей Викторович махнул рукой. – Я вот сижу тут как последний дурак и думаю о своей жизни. Заработал столько миллионов, перетрахал кучу женщин, а свою, единственную найти не сумел. Хотя нет, вру. Нашел и упустил. Разрешил ей лететь этим проклятым рейсом, и она погибла. Уцелели многие, но не она. Такая была женщина! Просто святая. А потом мне стали попадаться одни шалавы. Ведь обидно!..

Он потянулся к своей выпивке, но Дронго успел выхватить у него стакан и выплеснуть содержимое прямо на дорогой ковер.

– Смело, – прохрипел Концевич. – Очень даже.

Он решил взять бутылку, но Дронго и здесь его опередил, выхватил ее прямо из-под руки бизнесмена.

– Верните бутылку! – потребовал хозяин кабинета.

– Не верну.

– Ну и черт с вами. У меня здесь большой бар, и я возьму другую. – Он попытался подняться, но не сумел. Голова кружилась.

– В таком состоянии вам лучше поехать домой, – предложил Дронго. – Давайте вызовем водителя и отправим вас домой. Мы с вами поговорим завтра.

– О чем поговорим? – спросил Сергей Викторович. – О том, как Тамара обманывала меня с этим актером, наставила мне рога? Вы видели эти снимки. Она обнималась с каким-то молодым подонком.

– Его уже нет в живых. Да и ее, очевидно, тоже.

– Ну и черт с ними! – заявил Концевич. – Не говорите больше мне про них. Не хочу слушать.

– Я хочу только у вас уточнить. Вы спите со всеми женщинами, которые попадают в сферу вашего внимания и зависят от вас?

– Галина нажаловалась! – Концевич сморщил лицо. – Наверное, она. Кто еще мог сказать?

– Она как раз относится к вам более чем благородно. Считает, что вы спасли ее семью от голода и нищеты.

– Спас, – кивнул Концевич. – Я молодой был тогда, еще совсем глупый. Ночью приехал проверять супермаркет, а тут она убирается. Такая худая, подтянутая. Глазищи умные, красивые, все понимающие. Я таких уборщиц еще не встречал. Слово за слово. Потом я уехал, ночью вернулся, пригласил ее в кабинет директора. Честное слово, она даже не сопротивлялась. Так сразу и обмякла, когда я ее обнял. А через неделю, когда я приехал снова, она в меня грязной тряпкой швырнула и ушла.