Золотое пепелище

Наловили кое-какой рыбы, хотя Генка настаивал на раках, но Саша по природной брезгливости против этого лакомства возражал.

– Эх ты, тундра, – заявил коллега и принялся творить уху, сопровождая это простое, по сути, действо какими-то сакральными заклинаниями, телодвижениями и помещением в котел разного рода травок.

Шурик, утомившись за неделю, с наслаждением клевал носом, сладко поглядывая в сторону палатки, которая гостеприимно манила уютными спальными мешками. Он бы прямо сейчас завалился спать, но не бросишь же друга.

Дневные птицы затихли, повылазили ночные твари; комары, разозленные дымом и тем, что нахальные туристы щедро сдобрили себя несъедобным диметилфталатом, злобно пищали, чтобы хотя бы так вывести из себя. Раздавили бутылку, заботливо прихваченную Генкой, обмыв встречу, потом звание, потом выпили за то, чтобы почаще встречаться."

"Похохатывая, Гоманов поведал, что с гражданином Адамяном вышло куда интереснее, нежели он сам изначально воображал. Разумеется, шуровал рубщик не один – подворовывали все и делились с директором рынка. Однако только Адамян додумался обратиться за покровительством к одному товарищу из райкома, которому лично рубил лучшие куски. После чего внаглую заявил, что не отказывается платить директору, но меньше, лишь «для порядка». Только вот беда: оказалось, что у директора сестрица замужем за товарищем из Моссовета. Получилась интересная конкуренция покровителей, но закончилось все печально: гражданина Адамяна не успели взять под стражу, сначала он пропал, а потом всплыл в районе Южного порта.

– В общем, пришлось потрудиться и нам, и смежникам, – резюмировал Генка. – В одном я лично убедился: выгонят из органов – пойду в мясники.

– Не в шулера? – уточнил Чередников.

– Не-не, ты что-то попутал, я этим никогда не промышлял, – соврал приятель, – а вот рубщик – занятие здоровое и полезное. К тому же за полгодика и квартирку возьму, и дачку куплю, да вот хотя бы у тебя, в Морозках. Хорошее место. А дом-то Каяшевский что, отстроили?

– Нет. Кому ж строить, наследников-то не осталось.

– Где это историческое место?

– Чего в нем исторического? – Саша махнул рукой на ту сторону, примерно в те края, где ранее, лет сто назад, стоял красивый домик, весь в цветах и розах. – Там нет ничего, пустырь.

Генка, сделав вид, что что-то видит в темноте, покосился на него. Черные глазища сверкали, как у молодого черта, рот кривился.

– Чего ж не поинтересуешься, как там дела-то закончились?

– А что мне? – вяло спросил Чередников. – Все ж хорошо.

– Хорошо, – подтвердил Генка, – а вот, к примеру, ты знаешь, что с месяц назад, чтобы не соврать, в аэропорту задержан товарищ Волков, пытавшийся вывезти из страны ценнейшее культурное наследие…

– Ювелир? – уточнил Саша, просыпаясь.