Золото мертвых. Дворянин

Потом поехал в Питербурх – надо было стройку своего дома посмотреть, проверить работу кирпичного завода.

Вроде он и недолго отсутствовал, а увидел, как многое в облике города изменилось. Расстроилась Троицкая площадь на Петроградской стороне, ставшей потом центром города. Главные стройки – деревянная церковь Святой Троицы, куда ходил молиться за погибших царь, по периметру – типография, госпиталь, здания канцелярий. Все здания были деревянными, но уже возводились и каменные – канцлера Головкина, вице-канцлера Шафирова, князя Ивана Бутурлина, графа Никиты Зотова, Матвея Гагарина. На площади стояло питейное заведение «Четыре фрегата», куда могли зайти и угоститься табаком, пивом, вином и водкой приличные люди. Посещали сие заведение иностранные дипломаты, сановники, захаживал и сам Пётр.

После победы под Полтавой, когда шведская угроза рассеялась как дым, строительство города активно продолжилось, и уже к 1714 году по переписи в Питербурхе было 34 500 домов. Строительство возглавил первый питербурхский генерал-архитектор Доменико Трезини, ему активно помогал немецкий архитектор Андреас Шлютер.

Недалеко от площади был первый и единственный пока городской рынок – «Гостиный двор».

В 1710 году Трезини начал строить на Васильевском острове, где в Неву впадает Фонтанка, Летний дворец для Петра, располагавшийся в Летнем саду. Больших помещений с высокими потолками Пётр не любил. Семь комнат первого этажа занимали покои и приёмная царя, семь комнат второго этажа занимала Екатерина.

Был проложен и вымощен Невский проспект, в дальнейшем – главная улица города. Прокладывали его и мостили пленные шведы, а в дальнейшем и подметали, содержали его в порядке.

После того как шведская угроза миновала, царь раздал землю на южном берегу Финского залива. Самый большой участок достался любимцу и соратнику Петра, Александру Даниловичу. Меншиков с присущим ему размахом возвёл там трёхэтажный дворец, возле возникли дома чиновников поменьше и прислуги, город назвали Ораниенбаумом.

Себе Пётр сначала взял Стрельну, где воздвигли большой деревянный дом. Потом царю захотелось чего-то более внушительного, куда и иностранных послов не стыдно было бы пригласить, и он облюбовал Петергоф, откуда был виден остров Котлин. Строил Петергоф Леблан.

Андрей не мог позволить себе нанять такого архитектора, не по чину. Но Винченцо тоже оказался неплох.

Пока Андрей ехал на возке, он видел возведённые дома знати, купцов, промышленников – его дом был не хуже. Не дворец, как у Меншикова, но и царя пригласить не зазорно.

Из Москвы Андрей ехал не один: он вёз с собой племянника своего московского мажордома Макария – Евграфа. Совсем молоденьким пареньком определил его Андрей в Навигацкую школу.