Золото Югры

Французы, весьма изобретательные по части женщин и женского организма, придумали некий длинный и узкий мешочек из батиста, со сложной подвязкой поверху и с хвостиком из тоненьких ниточек льна на конце изделия. Каждый мешочек обошелся графу в золотой соверен. Но если сегодня ночью, перед походом в спальню королевы, дочь лорда Галифакса уступит графу, он закупит все чудесные мешочки из Парижа. Дочь лорда обещала уступить графу при беспременном условии «не понести» от любвеобильной ночи с графом. А парижские батистовые мешочки, повязанные на восставший уд, как поясняли графу французские торгаши, задерживают мужскую слизь и не дают ей очутиться в женском лоне.

Было еще одно обстоятельство, почему граф стремился искать в других странах разные изделия и способы задержки мужской слизи.

К старухе, разменявшей шестой десяток и пахнувшей ночью в постели хлевом и вонючими мазями от сухости в коленках, нельзя ходить без особой подготовки, приводящей все члены организма в состояние бычьего бешенства… Приходится сначала заводить себя простой игрой с доступными красотками, а потом еще мазаться особым укрепляющим кремом…

Злость графа малость поутихла, когда он увидел, что лейтенант его личной стражи стоит уже у третьего каземата и говорит с кем-то там, во тьме. А страж стоит в стороне и озабоченно точит конец алебарды. Слава Создателю! Русского попа укокошат. Хоть это сегодня можно назвать серьезным и важным графским делом.

– Эй, писатель! – выкрикнул от решетки каземата грубый голос. – Готовься! Вешают последнего. Сейчас придут за тобой!

– Скажи стражнику, что он дает исповедь и взойдет на эшафот ровно в три часа! – крикнул на грубый голос Макар Старинов.

Грубый и злой плотник Марк подскочил к Макару:

– Ты здесь не командуй, поп. Люди жрать хотят, а жрать нам дадут, только когда этого писаришку кончат. Не командуй!

Макар показал плотнику длину своего засапожного ножа, заодно срезав с его кожаного пояса оловянную фляжку с затычкой из пробкового дерева. В таких фляжках носили только воду.

– Пошел отсюда! И объяви, что я сказал!

Плотник попятился задом до кованой решетки, потом проорал стражнику про исповедь. Он злился, что его сегодня не вызвали на эшафот и не выпороли. Выпороли бы и отпустили. А так придется еще сидеть и сидеть за решеткой до следующего праздника и жрать объедки.

Макар осторожно вынул из потая своей утепленной рясы стеклянный сосуд, оплетенный соломой и тряпочными жгутами для сохранности. Оловянной посуде для хранения самогона он не доверял – могла распаяться от силы напитка.

– Делай так, – скоро учил Макар писателя-неудачника, – сколько можешь – пей из моей посуды. Потом сразу – глотай воду. Сколько проглотишь.

– И что? – усмехнулся Джон Хейуорд.