Золото Югры

– Да я тебя, Макар Дмитрич, понимаю. И сумления твои мне понятны. Но ежели англы нам подлость, то мы что же – должны им кланяться? Подлость идет на подлость, и весь сказ!

– Ладно… Пошли дальше…

– А дальше будет так. Казаки – а их идет на Сургут двести человек – через Обь все же переправились и дощаники бросили. Только днища порубили… слегка. Если с татарами не выйдет сговора переправы на конях, поведешь их к стрелке Иртыша и Оби. Найдешь дощаники, законопатишь дыры и сделаешь переправу…

– Не смогу так. Время потеряю!

– В Сибири, Макар Дмитрич, времени нет. Одни расстояния. Так что ничего ты не потеряешь… А дальше ты … вот, смотри сюда… Ты переправляешься через Иртыш вот здесь. Англы теперь идут медленно, с опаской, плывут только ночью, лодку с доглядчиками впереди гонят. Им еще Иртыш вредит. Там фарватер найти – одно мучение, там дно такое – то яма, то бугор. И течение хлесткое, вихляющее. Я полагаю, что ты ворогов встретишь как раз у места, где в Иртыш впадает Тобол… Ну и в добрый тебе час их безгласно кончишь.

– Хорошо, дойду до Тобола. Остановлю англов. А дальше как?

– А дальше как по скатерочке покатишься. Переправ тебе больше не случится. Повдоль Тобола идет уже набитый тракт до Урала. А там челябинский проход. Тоже накатанный. И там уже стоят казаки. И даже вроде стрельцы. Рванешь с Урала на царский город Санчурск. А там уже и Волга, и Ока, и город Москва недалече…

– Недалече! Сказал тоже!

Но лицо Макара сияло улыбкой – душа замерла и больше не болела за поход.

Ничего, еще поболит.

Купец Изотов тоже улыбнулся. Встал, прошел в чуланную пристройку. Оттуда выкатил в комнату одну бочку, вторую, третью. На боках пятиведерных бочек чернели надписи русским полууставом. Макар подошел к бочкам, наклонил одну, прочитал выжженные на дереве буквы:

«Царю Московскому и всея Руси Ивану Васильевичу хан Изота челом бьет и дань дает».

Макар удивился надписи, приподнял бочку. Легко поднимается.

– Там, в каждой бочке, по десять сороков соболей… – купец Изота просто сиял. – Да не переживай ты за соболей! Они набиты плотно, да пересыпаны мятой и такой едкой травкой, агалакой, от покушения на мех разной насекомости.

– Тридцать сороков соболей! Да меня татары дальше Сургута с этим грузом и не пустят. Зарежут в канаве – и гуляй, англы! Не возьмусь везти твою дань!

– Ты, Макар Дмитрич, наверное, долго в Англии жил, – купец Изота покраснел лицом. – Ты забыл, что дань никто трогать не вправе. Или царь наш потом таких трогальщиков найдет, или я найду… А там уж смотри под ноги, куда воровская голова катится!

– Изотов правду говорит! – сказал от печки Бывалый Сенька. – Лет двадцать назад мы ушкуйничали на реке Кокшаге, что при Волге.