Золото Югры

Непея опять упал на колени и стал целовать руку великого и мудрого государя, по крови Рюриковичей – наследника династии Великих Моголов – персидских Сасанидов, у коих нынешний турецкий великий султан болтался где-то в конце династийной очереди…

– Вино ромейское изжогу вызывает? – спросил Иван Васильевич, лишь бы чего спросить. Он думал нечто такое, от чего царские пальцы то крепко сжимались в цепкие кулаки, то разжимались. Чтобы еще крепче впиться в ладони Непеи.

– Там, на столе, и водка есть, – туманно отозвался Осип.

– Выпьем водки, – согласился царь. – Сегодня я еще не вернусь с богомолья. Бес с ним!

Когда уже уселись за низенький стол у царской кровати, Непея сообразил, что Иван Васильевич неделю назад посадил в свою карету недоумка Ваську Крестного, одетого в царскую шубу. И царский поезд, под свирепые вопли Васьки, бородой и носом весьма схожего с царем, проследовал через всю Москву в сторону Нижнего Новгорода, как бы в молельные скиты. А вот почто царю стало надобно тайно остаться в Москве? В потайном прибежище? Разве – ради него, ради Осипа Непеи? Это – вряд ли…

Иван Васильевич налил себе чарку водки и залпом выглотнул. Зашарил на подносе заедок. Непея подтолкнул под пальцы царя лосиную губу, моченную в уксусе, страшно едкий, но съедобный мясной кус. Себе Непея налил ровно половину царской доли, выпил и закусил моченной в соляном растворе редькой. Аж до глаз продрало!

– Есть ли у тебя, Непея, такой человек в моем царстве, которому ты днем собственную жизнь можешь заложить, с надеждой, что и ночь переживешь?

Осип отложил кусок редьки, проморгался, сел ровнее. В такое время, какое нынче стоит над Русью, родной брат не даст до ночи дожить… Вопрос скользкий… Сказать, что такого человека нет, – значит, упасть перед царем. Не буквально упасть, а душой. Соврать – тоже душу продать. Бесам.

Непея поднял водочный штоф, хотел выпить… Царь глядел на него таким свирепым глазом, что рука у Непеи затряслась и водка расплескалась.

– Есть, есть у тебя такой человек. – Грозный откинулся спиной на кроватные пуховики. – Кто таков?

Осин неспешно выпил, кусанул редьки и только тогда брякнул:

Иван Васильевич запустил в Непею пустым серебряным штофом. Непея не уклонился. Штоф рассек нос по горбинке. Кровь потекла по губам, упала яркими каплями на белый азям особого царского посланника.

Почитай лет пятнадцать назад, если не более, Осип Непея, боярский сын, исполнял в свите Великого князя Московского роль постельничего. Иначе говоря, таскал девок в постель молодого государя. Игра была тогда промеж них, молодых свитских людей царя Ивана, названием «саванный поцелуй».

Царь одевался в саван и ложился в домовину. Гасили свечи кроме одной, у изголовья гроба.