Золото Югры

За каждый кусок съестного припаса теперь с полков требовали деньги сразу, а не потом…

На военных советах безбожно ругали английскую королеву, вздумавшую на старости лет играть в свадебные игры. Правда, говорили только «королева». Но добавляли такие словеса, что и ночью в трактире редко услышишь.

А по ночам из каждого полка в тыловые города и селенья отправлялись фуражиры. Полковники теперь мудро спали по ночам, веля ординарцам их не будить, «хоть сам король прискачет». Ведь полковые фуражиры отправлялись в тыловые поселения без денег, но с оружием. Грабить. Полковники такого слова знать не желали. Полковники желали жрать.

Жрать хотелось всем. И все почти вслух роптали, что пора бы такую войну кончать. Воюют же не за смерть, а за жизнь. А какая тут жизнь, если не выпить, не перекусить! Пора кончать войну…

На Москве дела двигались. Но как-то несообразно быстро и криво. Царь Иван распустил опричнину – и тут же снова собрал своих головорезов, образовав из них три новых стрелецких полка. Новые полки встали на западном крае обороны, перед Можайском.

Правда, новые воинские части получали двойное довольствие, но темную власть уже потеряли. Зато обрели право – умереть за царя.

Сытые новодельные стрельцы умирать не желали. И ради поминания прежней хорошей жизни ходили по пять-шесть человек в польские линии и ловили там по ночам голодных полковников и прочих командиров. Прятали пойманных у себя в обозах и требовали выкупа. Для новодельных стрельцов война шла замечательно.

Граф Саутгемптон в начале июня заехал во дворец графа Эссекса в самый полдень. Карета застряла среди бревен, досок и кирпичных куч.

Получив деньги от господина Эйнана как бы на личные нужды, граф Эссекс, дабы отвлечься от клятой и малопонятной политики, взялся достраивать левое крыло своего дворца. В тот год на острове Англия строились много и быстро, работных людей не хватало. Граф Эссекс начал платить каменщикам и плотникам в полтора раза больше, чем платит государственная королевская верфь, и к нему набежало много мастерового люда.

За работу государственной верфи отвечала семья Саутгемптона. Молодой граф был отправлен отцом образумить своего друга и вернуть на верфь плотников.

Когда графу Эссексу доложили о приезде партнера по заговору, он сидел у накрытого стола. На обед граф решил испробовать копченую голову кабана, тайно убитого его егерями в чужом, Йоркском, лесу. Голова кабана отчего-то пованивала, и граф пил испанское вино, пытаясь отдалить момент, когда надо брать нож и резать мясо. Или кожу. Чего там больше на голове кабана?

– Наши верфи скоро остановятся, – сообщил граф Саутгемптон, усаживаясь за стол. – Верни назад хоть половину плотников.