Золото Югры

– Принимать по три ма-а-а-аленьких глоточка перед едой, – раскрыл наконец секрет рецепта Свенсон.

Падре Винченто с трудом открыл притертую пробку и понюхал зелье. Зелье ничем не пахло, даже водой. Падре сделал маленький глоток, потом еще один.

Винченто со злобой стал думать, как завтра, по утру, с солдатами городской стражи найдет обманщика, отберет свои деньги, а моряка лично проводит в городскую тюрьму.

Думая так, Винченто сделал два теперь больших глотка из штофа и вернул на место пробку. Ему показалось, что глаза его стали лучше видеть. Винченто повернулся и посмотрел в тот угол, где стояла безголовая статуя девы Марии.

Повернулся и вскрикнул.

Дева Мария стояла со слегка опущенной головой, как положено таким статуям Богородицы, и печально улыбалась.

Падре подбежал к статуе, припал к ее ногам и начал читать: «Аве, Мария!» Про наказание старого моряка он и думать забыл.

Голова статуи Девы все время после великой резни двух рыбацких родов лежала в старом кожаном мешке под алтарем. По уходу Винченто за деньгами старый Свенсон расшатал в углу церкви доску обшивки, вытянул сильными еще пальцами два кованых гвоздя. Там же, в углу церкви, нашел большой булыжник. Тем булыжником он и прибил деревянную раскрашенную голову статуи к плечам.

Теперь Свенсон быстро шагал к себе домой, в маленькую хижину, где половину места занимала печь и где постоянно гуляли сквозняки. Его ждали к ужину жена и дочь, которой уже пять лет назад надо было выходить замуж. Но кто возьмет девицу без приданого?

Теперь возьмут. Ибо на полученные от священника деньги старый Свенсон теперь купит большой дом вдовы Венвельды, которая уже не имеет сил убираться в доме на пять комнат с тремя голландскими печами.

Греха за собой Свенсон не ведал. Ибо продал падре настойку опия, которую по случаю купил у арабских купцов, когда они наняли варягов охранять их караван судов, идущих из русского Новгорода в шведский город Бирку. Арабская настойка замечательно помогала при сильных болях. Неважно, телесных или душевных…

Свенсон помотал старым кожаным кошлем. В нем весело забренчали английские шиллинги, на изготовление которых у миланского торгового дома ушло много свинца, немного олова и совсем мало серебра. Чтобы только покрыть монету.

Свенсона, старого моряка, повесили в Тронхейме через месяц после того, как он получил английские серебряные деньги. Нотариус, что оформлял покупку семьей Свенсона дома вдовы Венвельды, для пробы согнул один шиллинг сильными пальцами. Монета посередине перегиба дала трещину.

Истинное серебро при перегибе истинных монет – не трескается.