Золото Югры

Ровным голосом заговорил:

– За эту зиму, чую, сговорятся как-нибудь магометане, да поляки, да подкупят литвин… Даром, что литвины пока православные… И навалятся они на тебя, царь, всем гамазом… И турки, и литвины, и полячишки… И развалят они Русь Православную по кускам…

– Верно думаешь, не врешь…

Тут в пол потайной горницы крепко стукнуло. Непея разом откинул широкую полу азяма и вынул длинный дамасский нож.

Царь Иван крякнул, стукнул в пол подкованным каблуком сапога. В том потайном лазе, через который пролез Непея, крышка буфета ушла вниз. Внизу постучало еще малость, и крышка поднялась назад.

От корытец, тарелей и чаш, заполнивших буфет, пошел по горнице сытный дух. Царь Иван легко поднял особую полку буфета с едой и заедками, легко перенес на стол возле широкой кровати. Осип подивился. Иван Васильевич крепостью тела мог подивить даже своих погодков, которые уже топтали край могилы и перемогались ночь до каждого солнечного дня через лекарей и знахарей. А Иван Васильевич запросто пронес двадцать шагов пудовый груз на вытянутых руках, ничего не пролил, не разбил. Нонешной весной Царю всея Руси и Великому князю исполнилось уже пятьдесят лет. В такие годы на Руси спешат записать за собой тихую келью в дальнем монастыре. Для полного душевного роздыха и смирного ухода к праотцам.

– Чего рот разинул? – царь примащивался на кровати сесть перед столом по-староперсидски, поджав попереди себя ноги, аки кощий. Сел и сразу потянулся к винному кувшину.

Осип не стал корячиться, а сел напротив царя, на широкую скамью. Ухватил кусок утиного мяса, зажевал.

Иван Васильевич ел мало, больше пил. Своим тонким, египетским носом Непея чуял, что дух из кувшина – не винный, а травный. Это к добру, царь еще не сдался. Хотя карта бесова – та, что распята на столе, – говорила, что сдаваться пора. Но царь чего-то такое задумал, на что мир еще рты свои поганые пораззявит.

Иван Васильевич допил кувшин травяного настоя, съел горсть изюму и тут же направился в нужной чулан, отринутый от горницы тяжелой занавесью. Покряхтев там, поплескав в тазу руки, царь вернулся, сунул руку под подушку у изголовья кровати и достал валик с намотанными на него грамотами.

– Ты тут, Непея, помянул англицкого капитана Ричардсона, каковой будто едет ко мне англицким послом с Севера.

Осип быстро запил последний кусок кислым квасом, разгреб перед собой чаши и тарели, освобождая место на столе. Начиналось дело.

– Верно, ехал такой капитан в Москву, – продолжал царь, – да только я велел его попридержать малость за Талдомой, в Юдино.

Непея начал мелко-мелко стучать правым каблуком об пол. В Талдоме никогда гостей не ставили на постой, там находился магазин стрелецких холодных припасов и огненного зелья. Государева тайна там хранилась.