Лишнее золото. За гранью джихада

– Извини, падре, но я не привык к таким пышным речам. Они похожи на древние, пересыпанные нафталином тряпки. Ты позвал меня, чтобы говорить о вере?

– И о вере – тоже. Наступают смутные времена. Падут непокорные, и будут посрамлены сомневающиеся. Джихад…

– Остановись! – Я даже поморщился. – Пока ты не произнес это святое для мусульманина слово, я думал – ты заболел и бредишь. Теперь вижу, что ты просто безумен. Иначе бы ты давно понял, что спорить со мной о таких вещах бессмысленно. Мне уже надоело слушать извращенные фантазии на богословские темы. Надоело слушать очередную ерунду про джихад. Ты знаешь, что такое настоящий джихад, падре? Это усердие на пути к Богу. Даже я, не верящий ни в Бога, ни в дьявола, это знаю. Единственная сура в Коране, где джихад описывает войну, – это «Аль-Бакара». Что за дела, святой отец? Ты знаешь Коран лучше, чем я, но с ослиным упрямством продолжаешь пичкать меня очередным бредом, с помощью которого твои приятели накачивают шахидов перед боем.

– Ты так упорствуешь в отрицании…

– Что готов пробить тебе голову, – перебил его я.

– Ты пожалеешь, Карим…

– Я сказал, что ты пожалеешь, – и он легко похлопал ладонью по столешнице, – очень пожалеешь…

Хек! Нож скользнул в мою руку, блеснул над столом и пригвоздил его руку к столу. Падре скривился, и я схватил его за горло.

– Запомни, свинья! Если ты когда-нибудь осмелишься угрожать мне или моей семье, то умрешь. И умирать, поверь моему опыту, будешь очень долго. И твоя смерть будет гораздо мучительнее, чем смерть Иисуса, распятого на кресте.

– Смерть растянутая на века, – прохрипел он, – разве это не похоже на бессмертие?

– Браво, – усмехнулся я и похлопал его по щеке. – Кстати, эта фраза была сказана про могилы мусульман. «Он жив в памяти близких ему людей, пока его могила не сровняется с землей». Видимо, ты нахватался умных фраз, но не понял главного. Прощай, «пастор»! Нож можешь оставить себе. На память.

Майкла Беннета я в гостинице не нашел. Портье сказал, что «гринго» куда-то ушел и еще не возвращался. Оставив Майклу записку, я вышел на улицу. Дул сильный ветер. К вечеру погода начала ухудшаться, и если ветер не изменится, то завтра рыбаки останутся без улова. Выходить в море в такую погоду – не самая лучшая идея.

На пристани, неподалеку от табачной лавки Сьюзи Лермант, лежала лодка, вытащенная на берег подъемным краном. Видимо, кому-то из рыбаков сегодня не повезло – нарвались на зубастое водоплавающее, которое вырвало три верхних доски из кормы. Рыбачьи лодки, учитывая местную живность, делают с очень толстыми бортами, но и это не помогло. Одна из досок была не только оторвана, но еще и скручена. Это какая же сила нужна, чтобы такой брус винтом закрутить?

Через десять минут я уже подходил к дому.