Дикое золото

 – Только вы нас свяжите потом, парочку синяков, что ли, поставьте… Чтобы было видно: казенное оружие мы защищали со всем усердием и смирились лишь перед превосходящими силами…

– Трясешься, как овечий хвост, ротмистр? – с удовольствием протянул замаскированный. – Ладно, и свяжем, и синяки от этого самого сапога я тебе лично обещаю… Пошел!

– И все же… – сказал Бестужев. – Где гарантии сохранения нам жизни?

– Не дури, – судя по тону, говоривший поморщился под маской. – Тебе что, на бумажке написать гарантии? Где я тебе возьму здесь бумагу… да и какой от нее толк? Не трясись. Уцелеет твоя поганая шкура. Не по доброте душевной, а оттого, что руки пачкать неохота. Ну, валяй!

Бестужев, старательно изображая непреходящий испуг перед пистолетным дулом, приблизился к ящику – и, оказавшись на миг спиной к налетчику, послал Пантелею многозначительный взгляд, молясь про себя, чтобы тот понял его правильно.

Наклонился, стал вытаскивать простой деревянный колышек, просунутый в железную петлю вместо замка. И передернулся от истошного вопля – но в следующий же миг ощутил острую радость: правильно понял Пантелей, самородок медниковской обработки! Работать начал!

Вопя, воя, причитая и всхлипывая, Пантелей ползал на коленях перед охранявшим всю группу налетчиком, по лицу у него катились натуральнейшие слезы, а в голосе не было ничего, кроме животного страха:

– Родненькие, помилосердствуйте, подневольные мы! Отпустите душу на покаяние, Христом богом клянусь, уйду из охраны! Только не убивайте, миленькие!

Он упал на бок, подпрыгивая в этой нелепой позе всем телом, дергаясь, валялся у ног налетчика, от растерянности даже не отодвинувшегося. Потом тот неуверенно тронул Пантелея носком сапога:

– Эй, заткнись!

– У него падучая, – быстро сказал Бестужев, выдергивая колышек и поднимая крышку. – Теперь не остановить…

– Черт с ним, пусть воет, – бросил через плечо напарнику тот, что говорил с Бестужевым. – Ну, доставай пулемет, тебе уже ни к чему, а нам в хозяйстве пригодится…

– Берите, – сказал Бестужев, отступая на шаг.

Замаскированный заглянул в ящик, за собственные деньги заказанный Бестужевым у столяра. И оторопел на миг – как любой, кто вместо ожидаемого ручного пулемета, о наличии которого твердо знал из верных источников, вдруг узрел ржавую железную трубу и еще какой-то скобяной хлам, положенный для тяжести…

– Бей! – рявкнул Бестужев.

Тот, что стоял над Пантелеем, опустив пистолет, явно не знал о приеме, с помощью которого лежащий способен вмиг сшибить с ног стоящего.