Золотая лилия

Пусть я не могла открыть своим друзьям тайны алхимиков — но как приятно знать, что мои кофейные предпочтения они изучили вдоль и поперек.

Второй бариста, на вид мой ровесник, странно взглянул на Трея.

— Я в курсе, что такое «низкокалорийный».

— Какое внимание к деталям! — поддела я Трея. — Я и не предполагала, что ты настолько заботливый.

— Живу, чтобы служить! — отозвался Трей. — А сегодня вечером мне понадобится твоя помощь с той лабораторкой по химии. Ты всегда находишь ошибку, которую я проглядел.

— Сдавать лабораторную надо завтра! — Не удержалась я. — У тебя было две недели! Ты перетрудился на дополнительных занятиях со своими чирлидерами?

— Да! И ты мне поможешь? Я сам приду в твой кампус.

— Я сегодня задержусь на дополнительных занятиях. Настоящих, а не таких, как у тебя. — После определенного часа противоположный пол из общежития изгонялся. — Давай встретимся вечером в центральном кампусе, если хочешь.

— А сколько кампусов в нашей школе? — поинтересовался второй бариста, ставя передо мной латте.

— Три. — Я жадно схватила кофе. — Как Галлий.

— Как чего? — переспросил Трей.

— Прости. Латинская шутка.

— Omnia Gallia in tres partes divisa est,

[2]— произнес барриста.

Я вскинула голову. Мало что способно оторвать меня от кофе — но услышать, как в «Спенсере» цитируют Юлия Цезаря!..

— Говоришь по латыни? — спросила я.

— Да, — отозвался бариста — Кто ж ее не знает.

Трей закатил глаза.

— Всего лишь весь остальной мир, — пробормотал он.

— Предпочитаю классическую, — продолжал бариста. — В смысле — она простенькая по сравнению со средневековой.

— Точно, — согласилась я. — Само собой. Из-за развала империи и децентрализации правила сменились хаосом.

Парень кивнул, соглашаясь."

"— Хотя, если сравнивать с романскими языками, правила приобретают смысл — если рассматривать их как часть более масштабной картины эволюции языка.

— Никогда в жизни, — вмешался в наш разговор Трей, — я не слышал ничего более странного. И ничего более прекрасного. Сидни, это Брэйден. Брэйден, это Сидни.

Трей редко звал меня по имени, поэтому такое обращение показалось мне странным — но его картинное подмигивание выглядело из ряда вон выходящим.

Я пожала Брэйдену руку:

— Приятно познакомиться.

— И мне, — отозвался он. — Ты любишь античность? — Он умолк, задумчиво глядя на меня. А ты видела «Антония и Клеопатру», которую летом поставили в «Парк-театре»?

— Нет. Даже не знала о постановке — Я вдруг почувствовала себя неполноценной, будто я обязана быть в курсе всех культурных новинок Палм-Спрингса. И добавила, словно извиняясь: — Я переехала сюда всего месяц назад

— Думаю, они дадут пару представлений в этом секте. — Брэйден снова заколебался. — Я бы сходил еще раз, если ты согласишься составить компанию.