Золотая дева

Но только Лизе все равно казалось: вокруг Насти не то чтобы нимб (нимб – это совсем другое, это у ангелов над головой), но какие-то желтые крапинки все время присутствуют. То в уголке рта золотая звездочка мелькнет, то пальцы – словно в песке, хотя они только что вместе руки мыли. А уж когда Настя однажды приколола на кофточку брошку в виде янтарного скорпиона, с Лизой и вовсе истерика случилась. Потому что лучи от украшения не просто слепили – врезались в голову тоненькими, очень острыми кинжалами.

Настя брошку, конечно, сняла и больше не надела ее ни разу и даже охраннику, Сашке, пожаловалась: «Совсем осатанела барская дочка. Уже из-за бирюльки несчастной – и то скандалит». Хотя будь скорпион синий, или малиновый, или хоть какой – Лиза и слова бы не сказала. Ей вообще на Настю было плевать – и на приказы ее, и на рассказы (про Украину родную, допустим, и какие там люди добрые и леса красивые кругом). Но с того дня, как Настя этого скорпиона надеть пыталась, их отношения совсем разладились. Лиза изо всех сил старалась быть спокойной, терпимой, и это еще слово, как его… лояльной, вот. Но няня все равно ее просто бесила. Вся. Всем. И как выглядит, и как противно хихикает, и даже как к окну подходит, чтобы на уличный градусник посмотреть. И главное: желтизна вокруг Насти продолжала сгущаться. Уже не просто золотые точечки, но сплошная пелена. И говорит что-то, а с губ словно кусочки желтой сахарной ваты срываются.

Лиза даже маме пожаловалась (папе-то совсем бесполезно, он ни во что сказочное нисколько не верит). Дождалась ночью, пока няня уснет, добежала босиком через весь дом до маминой спальни, поскользнулась на бумагах-договорах, как всегда рассыпанных по полу, прыгнула в кровать, прижалась… Разбудила, конечно. Мама даже ругаться не стала. Просто спросила усталым голосом:

– Ли-иза… Ну, что еще?..

И девочка виновато произнесла:

– Извини, мам… Я просто… просто очень Насти боюсь.

Но мама не поняла. То есть поняла все, как понимают взрослые. Велела охранникам наблюдать, как няня себя с ребенком ведет. И Настю даже премии лишили за то, что она Лизу «засранкой» обозвала. (Обозвала, если честно, абсолютно за дело: вела она, Лиза, себя в тот момент ужасно плохо, причем специально, чтоб вывести няньку из себя.)

А перепуганная Настя после этого уж совсем с ней как с малым ребенком носилась: ах, Лизочка, да чего бы тебе хотелось, да во что ты желаешь поиграть, ну, надень, пожалуйста, эту шапочку, я тебя очень прошу… И лицо ее виделось сквозь сплошное желтое марево…

Лиза попыталась в тот, последний, вечер уничтожить эту проклятую краску, разбавить. Кажется, если желтый с синим соединить, должен получиться зеленый? Вот и начала смешивать краски, и испугалась еще больше.