Золотая башня

Тамара положила руку ему на плечо.

– Это нечестно, что тебе приходится всё это терпеть только потому, что ты творец. Это было нечестно по отношению к Аарону тогда и нечестно по отношению к тебе сейчас. Мы всего лишь дети. Может, не такие маленькие, как при поступлении в Магистериум, но ещё слишком юные, чтобы нести ответственность за жизни стольких людей. И я считаю, ты отлично справляешься.

– Если ты так думаешь, наверное, это правда, – сказал Колл.

«Это я виноват», – заявил Аарон.

«А вот и нет, – мысленно ответил ему Колл. – На этот раз никто из нас не виноват».

Тамара взяла его за руку и не отпускала на обратном пути, пока они не дошли до выходов на задания. Внутри их ждали угрюмые Джаспер и Гвенда.

– Что случилось? – громко спросил Колл, перекрывая другие голоса.

Гвенда выглядела ужасно расстроенной, и у Колла от страха кровь похолодела в жилах.

– Вам нужно это увидеть, – сказал Джаспер. – Немедленно.

Он шёл так быстро, что Коллу пришлось дважды просить его замедлить шаг, чтобы не отстать. Когда они добрались до их общей комнаты, то обнаружили там мастера Руфуса, выглядящего до крайности мрачно.

А рядом с ним был Поглощённый воздухом. Он напоминал сероватую дымку, которая рассеивалась чуть дальше контуров его тела, подобно облаку, постоянно меняющемуся и волнующемуся, из-за чего черты его лица слегка расплывались.

Но Колл смог различить очки, овал лица и даже прозрачные очертания серо-коричневых волос. Колл знал его. Не хотел, но знал.

Поглощённым воздуха был Аластер, его отец.

Больная нога Колла подломилась в колене. Он пошатнулся вбок, но успел схватиться за стол. Все мысли разом покинули его. Он не хотел верить тому, что видел. Не хотел смотреть на то, что было перед ним. Не хотел ничего этого понимать.

– Папа, – выдохнул он и едва узнал собственный голос.

«Как же сильно он тебя любит», – сказал Аарон, и Колла едва не разорвало от противоречивых желаний возразить ему и согласиться с ним.

– Папа, – повторил он, и прозрачная фигура подплыла к нему, и Колл будто очутился внутри туманного вихря. В этом прикосновении не было ничего успокаивающего. Оно было слишком нечеловеческим, слишком холодным.

– Колл, – произнёс голос Аластера. – Прости. Но это был единственный способ помочь тебе.

– Мы могли найти кого-нибудь ещё, – умоляющим тоном возразил Колл.

– Времени не было, – ответил Аластер.

– Но ты ненавидишь магию! – закричал Колл.

В нём проснулась злость. Это было нечестно. Нечестно, что Аластеру пришлось пойти на такую жертву. Всё это было нечестно, вообще всё, от начала и до конца, но Аластер не должен был лишаться всего.