Зодчий. Книга III

Эти двое никогда лишних вопросов не задавали, и пусть не были так замазаны в делах начальства, но предпочитали жить спокойно и сытно, закрывая глаза на мутные вещи, о которых их временами просили. Хаиров понимал: если будут проблемы у Шибанова, то будут проблемы и у него.

Старший комиссар донёс это до младшего сержанта наиболее доходчивым способом. А когда дозвонился до Пановой и прослушал её спектакль, то понял — дело неладно. Девчонка врала. Ему врала! Зачем? Почему?

Нет смысла гадать, рыжая дура что-то узнала. Телефон зажужжал, и Шибанов бросил взгляд на вызывающего. Федотов! Отлично!

— Говори, — отрывисто сказал он в трубку.

— Уехали они, по новой дороге. Я несколько человек спросил про машину со знаками Комиссии. Все уверяют, что уехали ещё днём, — отчитался отправленный в Томашовку следователь. — Может, прорыв изнанки был, и потому связи нет, Владимир Тарасович?

— В машине было трое?

— В основном все видели только машину, Владимир Тарасович. Один солдат на выезде сказал, что вроде женщина за рулём была, и кто-то ещё в салоне был, но он не разглядел.

Шибанов сбросил звонок. Зуд не унимался. Это всё очень нехорошо. Очень. Он вышел на крыльцо дома, который ему выдал Игнатьев на время работы Специальной Имперской Комиссии. Деревня деревней, конечно. Но есть горячая вода и свет — уже хоромы.

Старший комиссар поднял трубку снова, набрал номер.

— Слушаю, — ответил на том конце дежурный.

— Запрос на подозреваемого оформи. На розыск.

— Записываю, — собеседник запыхтел, будто бы набор букв доставлял ему трудности.

— Александра Витальевна Панова, — Шибанов посмотрел на свои ногти. Увидел полоску грязи и поморщился. Вернётся в Петербург — первым делом на маникюр сходит!

— Сашка? — удивился голос. — Зачем⁈

— Много вопросов, — не стал скрывать раздражение Шибанов. — Делай, что тебе говорят!

— Так я ж не просто так спрашиваю, Владимир Тарасович, она же звонила недавно. Спрашивала про некую Александру Александровну и ещё какую-то женщину. Интересовалась, едут ли они сейчас в Петербург на вечернем рейсе из Минска.

Тревога Шибанова только выросла:

— Рад это слышать. А теперь запрос оформи и отправь на розыск. Красный гриф поставь.

— Красный? Сашке⁈ Чего случилось, господин старший комиссар⁈

— Ты там не засиделся в тёплом месте, а? — не выдержал Шибанов. — Забыл, с кем разговариваешь, сержант⁈ Выполняй!

— Просите, господин старший комиссар! Оформляю!

Шибанов отключился. Зуд внутри превратился в рёв сирены. Даже дышать стало тяжело. Чёрт. Что-то произошло. Что-то серьёзное. Что узнала это дурная идеалистка, а? Что у неё может на него быть?

Хм… Что если его кинул Игнатьев? Подставил, чтобы не платить? Комиссар двинулся к стоянке, где была припаркована машина. Его потряхивало от чуйки.