Зодчий. Книга II

Лесопилка, нападение на подворье монастыря. Плюс ко всему в их общении не единожды проскользнуло признание в том, что предыдущие Зодчие были убиты при помощи Призывателя.

Теоретически этого могло бы хватить. Да, при желании, если Фурсов найдёт хорошего адвоката, то время тот сумеет потянуть. Однако это могло сработать при единичном проступке барона. А я просмотрел их уже три. Оставалось ещё столько же.

Одним оказалось воспоминание о беседе с Игнатьевым, и это могло бы быть хорошим подспорьем в будущем, но граф осознанно говорил обтекаемо, без конкретики. Да, он определённо направлял барона на совершение преступления, но в суде это особого веса не возымеет.

Пятым слепком стало общение Керна и Фурсова, где они обсуждали возможные варианты, как избавиться от меня, и оба наговорили достаточно для обвинений в государственной измене. В разговоре, правда, проскользнуло упоминание о моей возможной вине в гибели сыновей барона, однако… Когда я дам этому ход, из моей головы доказательства убийства не вытащит даже Архонт. А если и сумеет каким-то чудом, то мне будет чем отбиваться в суде. Намерения младших Фурсовых были очевидны, и мои действия легко подходили под закон о родовых войнах.

И, наконец, шестой слепок. Удачный! Здесь барон не только прямо говорил о своих планах устранить Зодчего. Он даже называл мою фамилию. Человек, с которым разговаривал мой пленник, был мне незнаком. Скучающего вида седовласый мужчина низкого роста вяло возражал, однако Фурсов жарко уверял в необходимости такого поступка. Он вещал о слабости Его Императорского Величества, о несправедливости решений последнего. Об ошибках во время войны и безудержном воровстве и глупости Императора. Седовласый явно не знал, куда ему деться во время столь опасных речей, однако Фурсов этого будто и не замечал.

Я вывалился в реальный мир, смахнул со лба выступивший пот из-за погружения в чужую сущность.

— Вы удовлетворены? — спросил Керн.

— Здесь ведь не всё, верно? — не ответил я. — Я не нашёл ничего связанного с Игнатьевым.

— Как ничего? — слабо удивился психомант. — Ведь я вытащил из его памяти личную встречу с графом! Специально для вас, чтобы вы не обвинили меня в попытке утаить что-нибудь.

— Встреча бесполезна. Всё в общих чертах. Трактовать можно как угодно, — с досадой проговорил я.

— Я сделал, что мог, — Керн тяжело сел, затем встал передо мной. Пошатываясь. Фурсов что-то замычал, приходя в себя. — Уверяю, этого достаточно для того, чтобы посадить его благородие до конца дней. Или же отправиться на эшафот. Поверьте моему опыту.

— Соглашусь с вами, Степан Родионович. Я боялся худшего результата. Приятно было с вами поработать.

— А мне с вами нет… — не отвёл взгляда Керн.

Фурсов медленно приходил в себя.