Веселый Роджер – знамя вора

Но именно такие женщины пользуются в Африке необыкновенной популярностью: необъятные телеса свидетельствуют о том, что женщина способна к деторождению, вместе с которым в дом приходит и достаток.

Весьма спорное суждение.

Сэм плелся рядом и внимательно поглядывал на своего русского друга, пытаясь по невозмутимому лицу Федора угадать малейшие перемены в его настроении. Судя по тому, с каким чувством Сэм всматривался в отделку рубки, настроение у него было приподнятым. Команда уже рассредоточилась вдоль борта и философски созерцала ровную водную гладь, двое малайцев, стоявших в сторонке, о чем-то негромко переговаривались. Не надо было быть провидцем, чтобы понимать, о чем в настоящее время шел разговор: вне зависимости от цвета кожи и в какой именно точке планеты проживает моряк, во все времена его интересует только один вопрос – насколько благосклонно к нему отнесется море.

Сэм попытался скрывать свою обеспокоенность: в отличие от подавляющего большинства русских, с которыми ему приходилось иметь дело, этот капитан был совершенно неразговорчив, и его абсолютно не коробила затянувшаяся пауза. О его потаенных думах можно было судить разве что по светло-голубым глазам: через показное равнодушие прорывались крохотные искорки, и поди сообрази, какие джинны одолевают этого малоразговорчивого скифа.

– Так что же вы скажете, господин? – не выдержав затянувшегося молчания, спросил Сэм.

– Сэм, кто ты по национальности? Что-то много в тебе намешано. Не то азиат, не то африканец. А может – малаец?

– Я и сам толком не знаю, мистер. Родился на Цейлоне, мать из Сингапура, а отец из Сомали.

– Значит, получается, что все-таки сомалиец?

– Можно сказать и так. Так что скажете, господин?

Положив широкую ладонь на штурвал, словно устанавливая над судном свою волю, Федор произнес:

– Посудина так себе, скажу честно. Боюсь, как бы она не перевернулась при большой волне.

Сомалиец хитровато улыбнулся: а этот русский не лишен лицедейства и может думать, как обыкновенный малаец, в надежде, что ему подкинут еще немного деньжат.

Только этот номер вряд ли пройдет, не на того напал!

– Больше хозяин не даст ни цента, – сообщил сомалиец. – Сумма уже оговорена.

В ответ Марков лишь хмыкнул: после чего столь же вяло продолжил:

– Да и мореходность у него не очень... Носом будет зарываться, когда станешь входить в волну.

В какой-то момент дурные предчувствия усилились: может, таким образом судьба подает ему знаки, и самое время, чтобы сойти на берег?

До слуха донесся разговор малайца с украинцем, прибившимся к экипажу прошлым рейсом; оба едва говорили по-английски, однако в их лицах было столько неподдельного оживления, что они напоминали двух старинных приятелей, никак не могущих наговориться после долгой разлуки.