Веселый Роджер – знамя вора

А на крыше гостиницы имеется хотя бы какая-то возможность спрятаться или, в крайнем случае, убежать. Ха-ха! Вот такая она – сомалийская реальность.

Дождавшись, пока за гостем закроется дверь, Джефри Джельтмен поднялся, пересек зал и открыл дверцу, находившуюся в конце оранжереи.

В небольшой комнате, стены которой были выкрашены в белый цвет, отчего она выглядела невероятно просторной, у окна стояла высокая кровать, на которой поверх мягких покрывал лежал чернобородый мужчина лет сорока пяти. Он был одет в светлую длинную рубашку и шаровары. Его глаза неподвижно смотрели в потолок.

Остановившись у двери, Джефри почтительно поклонился, приложив правую руку к груди, и голосом, полным покорности, спросил:

– Максуди, я тебя не потревожил?

– Проходи, Джефри, я тебя ждал, – произнес мужчина, сверкнув белыми зубами.

– Как ты себя чувствуешь, Максуди?

– Как может чувствовать себя человек, у которого перебит позвоночник, – вяло улыбнулся старший брат. – Не хочу сказать, что мне хуже, но, кажется, я уже привыкаю к своему физическому недугу. Мне даже порой начинает казаться, что человек, который когда-то прогуливался по саду, был всего лишь мой бледный двойник.

– Сегодня я звонил в Германию, там очень хорошие специалисты. Они обещали сделать все возможное, чтобы поставить тебя на ноги.

Джефри Джельтмен подошел к кровати и сел на стул, стоявший подле нее.

– Не надо меня успокаивать, брат; видно, моя немощь нужна Аллаху. Ты же знаешь, что мы обращались к лучшим хирургам Америки и Европы, но все они только разводят руками. Придется смириться... Но я не стану от этого слабее.

– Оставим этот разговор, – нахмурился старший брат, – если Аллаху будет угодно, я обязательно поднимусь, а если нет, так не стоит сетовать на судьбу. Я внимательно слушал ваш разговор. – Веки Максуди смежились, чтобы уже в следующую секунду распахнуться вновь, заставив глаза вспыхнуть огнем страсти. Это только внешне могло показаться, что он оставался невозмутим, в действительности в его неподвижном иссушенном теле бушевал ураган.

– И что ты на это скажешь? – с некоторым волнением спросил Джефри, слегка подавшись вперед, будто опасался пропустить нечто очень важное.

– Я не доверяю этому Джону Эйросу, – проговорил Максуди столь же печальным голосом. Сила огня, плескавшаяся в глубине его зрачков, никак не соответствовала его тихому голосу с размеренными интонациями. – И совсем не потому, что он белый. Когда долго находишься без движения, невольно становишься более внимательным и начинаешь замечать то, на что прежде не обращал никакого внимания. И сразу начинаешь понимать, когда человек лжет, а когда говорит правду. Мне не понравились его интонации. Такое впечатление, что он что-то скрывает от нас.