Веселый Роджер – знамя вора

Это совершенно не имеет никакого отношения к предстоящему делу. У нас с ней роман.

– Я так и думал, – энергично кивнул Митхун Мунк, показав крупные белые зубы.

Держался он по-приятельски, и, надо признать, у него это получалось.

Они подошли к внедорожнику «Инфинити» белоснежного цвета. Небрежно вытащив брелок, Митхун снял машину с сигнализации.

– Прошу вас, – распахнул он дверцу машины перед Джоном, дождался, когда гость расположится на переднем кресле, после чего аккуратно прикрыл дверь и сел на водительское место.

Лихо вырулив со стоянки, Митхун Мунк покатил по направлению к городу. Миновав густонаселенные кварталы, они поехали в сторону побережья. Вперемежку с новыми домами мелькали и старые строения, в основном мечети с высокими минаретами. За университетским городком потянулись белые особняки, окруженные со всех сторон финиковыми пальмами. Митхун Мунк остановился у самого крайнего особняка в три этажа, с пологой крышей и широкой верандой, выходящей в небольшой парк.

У крыльца, одетые в строгие белоснежные костюмы и с автоматами в руках, стояли трое чернокожих верзил (по всей видимости, охрана). Заметив подъехавшую машину, один из них отделился от остальных и решительной походкой двинулся навстречу. Все внутри у Джона невольно сжалось: «Не хватало, чтобы пристрелили не за грош! В Африке подобное не редкость».

От души невольно отлегло, когда чернокожий автоматчик остановился на полдороге, заметив выходящего из салона Митхуна Мунка. Что-то сказав подошедшему охраннику по-сомалийски, он взглядом показал на Джона Эйроса, сидящего на пассажирском кресле. Все трое негров с любопытством задержали на нем взгляд.

– Пойдемте в дом, – сказал Митхун Мунк. – Нас уже ждут.

Едва перешагнув порог жилища, Джон Эйрос почувствовал желанную прохладу, словно переместился на другую часть планеты. Досаждавший на улице зной остался за дверью, а гостиная, утопающая в широколиственных растениях, больше напоминала кусочек джунглей Амазонки. Джон невольно всмотрелся в распустившиеся орхидеи, словно надеялся увидеть кружащихся над ними колибри.

У одной из пальм с небольшой лейкой в руках стоял сухонький негр, по виду немногим более тридцати-тридцати пяти лет, и заботливо поливал дерево. Повернувшись в сторону вошедших, он приветливо кивнул, поставил лейку и, сделав два небольших шага навстречу, протянул руку.

– Брайс Мерриман, – рассмотрев на лице Джона промелькнувшее смущение, расценил его по-своему. – Предпочитаю самую сложную работу выполнять сам.

– Джон Эйрос, – пожав сухую теплую ладонь, представился Джон, впившись взглядом в невозмутимое лицо хозяина.

На первый взгляд в нем не было ничего такого, что могло бы выделить его среди сотен и тысяч сомалийцев.