50 знаменитых любовников

Если раньше он имел дело с хорошенькими и легкодоступными барышнями, то теперь стал обедать у знатных дам, принимать у себя ровно в пять часов вечера светских любовниц, которых ожидал неизменный подарок, часто в виде флакона дорогих духов. Когда же его приглашали дамы, Ги доставал маленькую записную книжку с золотым обрезом и, словно врач своим пациентам, назначал день весьма отдаленный.

Несмотря на свою невероятную популярность в высших кругах, Мопассан все же не любил светское общество. Конечно, когда Ги стал известным писателем, перед ним открылись все двери недоступных прежде великосветских салонов, пытавшихся «заполучить» писателя с той комической ревностью, которую он сам изобразил в романе «Наше сердце». Но Мопассан всегда хранил высокомерную независимость и немного презрительную, холодную вежливость по отношению к восторженным поклонницам и почитателям его таланта. Он отдал любовь во власть своей чувственной жизни, но не позволял ей вторгаться в жизнь духовную. Поэтому умным, кокетливым и холодным светским дамам он предпочитал жриц наслаждения или менее сложных героинь «Милого друга».

Светским дамам Ги не раз отвечал презрением, а однажды сказал друзьям то ли в шутку, то ли всерьез: «Я не променял бы форель даже на прекрасную Елену». В одном из своих рассказов писатель болезненно жаловался на собственное пренебрежение к женщинам: «Я никогда не любил… Думаю, что я слишком строго сужу женщин, чтобы поддаваться их очарованию… В каждом человеке есть существо моральное и существо физическое. Чтобы любить, мне надо встретить такую гармонию между этими двумя существами, какую я никогда не встречал. Постоянно одно преобладает над другим, — то моральное, то физическое».

Кроме того, Мопассаном владела навязчивая идея, которую разделяли в ту пору многие его соотечественники, что долг мужчины перед самим собой, по образному выражению С. Моэма, «заваливаться в постель с каждой встречной женщиной моложе сорока лет». По-видимому, поэтому многие персонажи рассказов Мопассана о любви удовлетворяют свои плотские потребности просто ради самоуважения, лишь потому, что это возвысит их в глазах окружающих.

И все же, появляясь в аристократических салонах, Мопассан делался весел, насмешлив, остроумен и находчив. Так, на одном из вечеров он перевел однажды разговор с прекрасных обнаженных плеч женщин на людоедство и с напускной серьезностью заявил, что человеческое тело — превосходное кушанье. Когда его собеседник выразил искреннее изумление и спросил: «Вы ели мясо человека?» — «Нет, — ответил Мопассан вполголоса, — но я отведал мясо женщины: оно нежно и вкусно, я не раз к нему возвращался». Эту шутку он повторял не раз.