50 знаменитых любовников

Им посвящены лучшие страницы мемуаров. Рассказывая о них, Казанова избегал непристойных подробностей. Их образы становятся для читателей такими же близкими и живыми, как образ самого венецианского авантюриста. Первая любовь юного обольстителя была в духе мирной венецианской новеллы. Ему было шестнадцать лет, и он любил Нанетту и Мартон, двух племянниц доброй синьоры Орио: «Эта любовь, которая была моей первой, не научила меня ничему в школе жизни, так как она была совершенно счастливой, и никакие расчеты или заботы не нарушили ее».

Легкий оттенок элегии появился в его второй любви. Быть может, это оттого, что она протекала в Риме, в вечно зеленых садах Людовизи и Альдобрандини. Там Джакомо любил Лукрецию: «О, какие нежные воспоминания соединены для меня с этими местами!..»

Во время пребывания на острове Корфу Казанова испытал любовь, напоминающую своей сложностью и мучительностью темы современных романов. Долгая история этой любви драматична. Много лет спустя воспоминание о венецианской аристократке Андриане Фоскарини, скрытой за инициалами «Ф. Ф.», заставило Казанову воскликнуть: «Что такое любовь? Это род безумия, над которым разум не имеет никакой власти. Это болезнь, которой человек подвержен во всяком возрасте и которая неизлечима, когда она поражает старика. О любовь, существо и чувство неопределимое! Бог природы, твоя горечь сладостна, твоя горечь жестока…»

Очередную подругу, Розалию, он подобрал в одном из марсельских притонов: «Я старался привязать к себе эту молодую особу, надеясь, что она останется со мной до конца дней и что, живя с ней в согласии, я не почувствую больше необходимости скитаться от одной любви к другой». Но, конечно, и Розалия покинула его, и его скитания начались снова.

Вместо преданной любовницы Джакомо встретил маленькую танцовщицу Ла Кортичелли, которая заставила его испытать ревность и горечь обмана. Она была из Болоньи и «только и делала, что смеялась». Она причинила Казанове много бед всякого рода: интриговала против него и изменяла ему при каждом удобном случае. Но тон его рассказов выдает, что никогда, даже в минуту их окончательного разрыва, эта «сумасбродка» не была безразличной для сердца начинавшего стареть авантюриста.

Так продолжалось до 1764 г., когда в Лондоне 38-летний Казанова, страстно влюбившись в юную куртизанку Шарпильон, встретил холодный и презрительный расчет, а не взаимность. И тогда, вспоминал Казанова, «я понял — молодость позади…»

После бурного романа с Шарпильон великий соблазнитель решил уйти на покой. В течение следующих тридцати лет в его жизни, вероятно, вообще не было женщин. Удовольствие Казанова получал теперь лишь от еды, от написания мемуаров и от чтения. Он приступил к пространным воспоминаниям о своем веке.